Тёмная суть - Анастасия Командор

class="p1">Она осторожно распахнула ставни – задушенный скрип разнесся по комнате, а может, и по всему аббатству, наверняка спугнув спящих под крышей птиц. Мирт ухватилась за деревянную раму, подтянулась на дрожащих руках. Накидка зацепилась за щеколду. Еще один громкий скрип пронзил тишину. Мирт с раздражением дернула край накидки, уже почти не боясь шуметь, и спрыгнула. Обернулась, намереваясь закрыть за собой ставни.

Темный силуэт в окне заставил ее вздрогнуть, сердце провалилось куда-то в желудок. Мирт застыла, не зная, бежать ей или придумывать оправдания.

– Сестра, ты что делаешь?

Лишь несколько мгновений спустя Мирт различила знакомые черты лица, скрытого ночной тьмой. Она облегченно выдохнула, но тут же новый червячок беспокойства зашевелился в душе, добавляясь к бездонной куче копошащихся там слизней.

– Я… я не могу, Юна… Прости… – торопливо зашептала Мирт, пытаясь собраться с мыслями. – Пожалуйста, не буди никого!

Темный силуэт Юны застыл, наполовину высунувшись из окна. Робкий свет затянутой облаками луны очерчивал острые скулы и выбритый череп.

– Мирт, не дай своему страху сбить тебя с пути! – умоляюще прошептала Юна. – Мы ведь так долго шли к этому! Наши души послужат великому делу – борьбе с темной сутью. Ты поможешь спасти мир. Это стоит любых жертв, это превыше всего!

Слова сестры причиняли Мирт почти физическую боль.

– Нет, это не… – В голову, как назло, не шли слова, а сожаление и чувство вины начинали перерастать в злость. – Просто дай мне уйти!

– Нет! – Юна ловко вылезла наружу. Босые ноги опустились на ледяной камень, а тонкая кисть руки потянулась к Мирт. – Пока не поговоришь со мной, пока не объяснишь, что у тебя на душе, я не пущу!

Беспокойство было в ее шепоте, а в жесте – готовность поддержать, а не удержать. Холодные мягкие пальцы едва касались ладони Мирт. Юна могла бы с десяток раз позвать на помощь, разбудить всех, заговорив чуть громче, но не сделала этого. Она просто ждала.

В сердце Мирт благодарность мешалась с горечью. Не выдержав всего, что навалилось разом, злясь на мир и на себя, она отдернула руку и зашептала:

– Да нет никакой высшей цели! Нет никакой борьбы! Столько лет я ощущала себя ненужной вещью, мусором! Только здесь я почувствовала, что и моя жизнь может чего-то стоить. Я хотела… правда хотела помогать! Но так мы никому не поможем. – Мирт понимала, что надо заткнуться, но она так долго молчала, всю жизнь молчала, что, раз начав, уже не могла остановиться. – Мать Лакифа продает святые мечи богачам. Это не то, что обещали нам. Не хочу умирать, чтобы потом мой меч пылился на полке в замке какого-нибудь лорда. Зачем? Это бессмысленно! Вся моя жизнь была бессмысленной. И смерть теперь тоже?..

Она не удержалась и судорожно всхлипнула. Юна же замерла на несколько мгновений, ошарашенная, а затем недоверчиво выдохнула:

– Откуда ты знаешь?

– Видела несколько дней назад. И разговор подслушала. Я просто не могу, Юна! Не могу умереть вот так! – Мирт в отчаянии схватила безвольные руки сестры, придвинулась ближе, чтобы заглянуть в глаза. – Идем со мной? Мы доберемся до города, расскажем всем, что здесь на самом деле происходит! Люди должны знать, что наши жертвы никого не спасут, что их дети умирают зря!

Всего миг размышлений потребовался Юне, прежде чем она твердо, со странным спокойствием ответила:

– Нет. Я никуда не пойду.

Мирт растерянно замерла.

– Почему?

– Мне все равно, кому достанется оружие. Я хочу, чтобы оно просто было.

Мирт не могла осмыслить это, поверить, принять. Она ждала чего угодно от Юны, но только не такой упрямой покорности. Не такого безразличия к собственной душе, чистой, достойной гораздо большего.

– Все равно? – яростно прошипела Мирт. – Тебе плевать, что человек, который получит меч, использует его не для того, чтобы защитить людей, а лишь для собственной защиты?

– Как ты не понимаешь? То, что мы делаем… Любая борьба с гайстами ― это правильно. И даже если оружие с моей душой убьет лишь одного, я буду счастлива. Это то, чего я хочу.

Пугающее спокойствие сестры не могло уместиться в беспокойном сознании Мирт. Она обреченно выпустила руки Юны и отступила на полшага.

– Не понимаю…

– Зато я теперь понимаю тебя. Мне больно, что ты так и не смогла принять возложенную на тебя Видящим и всем миром надежду. Но жертва бессмысленна, если она не добровольная. Уходи, Мирт. Я никому не скажу.

Тягучая печаль и сожаление слышались в шепоте Юны. Мирт не нашла в себе сил ответить, поэтому лишь коротко кивнула.

Юна обхватила ее за плечи в неловком, но таком теплом прощальном объятии. Прошептала над ухом дрожащими от холода и тревоги губами:

– Пусть Видящий бережет тебя, сестра…

И отпустила.

Мирт задержалась еще на миг, стараясь запечатлеть в памяти этот момент – темный силуэт девушки, которая почти стала ей подругой и точно стала сестрой. С которой она никогда больше не увидится.

Слезы вновь готовы были хлынуть из глаз, но Мирт стиснула зубы, отвернулась и побежала. Сквозь ночь и мелкую морось, по выскобленным камням и комьям влажной земли. К частоколу, который никто не охранял, потому что выйти за него означало верную гибель в зубастой пасти тех, от кого Мирт должна была защищать людей.

Неважно. Смерть ждала в любом случае, но Мирт не собиралась покорно сдаваться.

Деревянная оконная ставня хлопнула, заставив Мирт вздрогнуть и смять в кулаках колючее одеяло. Сердце тревожно ускорилось, хотя причин для этого не было.

Стояла глубокая ночь. За окнами ветер шумел остатками бурой листвы, свистел в щелях рассохшихся створок. Сквозняк потихоньку выстуживал и без того не слишком теплый воздух общей спальни, нагретый лишь дыханием послушниц. В помещении царила почти полная темнота, только бледный лунный свет мелькал в открытом окне вместе с качающейся туда-сюда ставней.

Мирт куталась в тонкое шерстяное одеяло и пыталась заснуть. С тех пор как она поселилась здесь, в аббатстве Мидфри, бессонница и неутихающая тревожность стали ее постоянными спутницами.

Ставня снова с грохотом ударилась о стену под особенно сильным порывом ветра. Мирт дернулась, скрипнула зубами от раздражения и усталости. Придется подняться и закрыть, иначе не останется и шанса хоть ненадолго задремать.

Она нехотя села на жесткой скрипучей койке. Босые ноги коснулись вечно холодного камня. В длинной проходной комнате кровати послушниц стояли в ряд у стены напротив стрельчатых окон, между которыми висели вбитые в камень крепления для факелов. Под койками стояли деревянные ящики со сменной нижней одеждой и личными экземплярами Послания.

Зябко поежившись, Мирт накинула на плечи одеяло и поплелась к распахнутому окну. Остальные послушницы тихо посапывали. Она завидовала им. У них-то, в отличие от нее, есть цель. Они понимают, что делают в аббатстве и ради чего. А потому могут спать спокойно, зная, что на верном пути. На том пути, что приведет их бессмертные души в Царство Божие. На пути, что в веках прославит их имена.

Однако Мирт была далека от благостной безмятежности. Даже спустя два года обучения здесь она все никак не могла свыкнуться с мыслью, что скоро душа ее превратится в оружие.

Она дошла до окна, створки которого чуть ли не каждую ночь болтались на ветру из-за сломанной щеколды. Привстала на