"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Ого! Да вы оба с норовом! – воскликнул он насмешливо.

Рука химеры оказалась стремительнее, чем я мог представить. Если бы Калверт в последний момент не сдержал удар, дело закончилось бы сломанной глазницей. Вместо этого его ладонь плашмя ударила меня по лицу, и я повалился, как памятник, сброшенный в знак протеста.

– Ба! – буркнул Калверт.

Валка бросилась ко мне.

– Обычный человек! – сказал он, извлекая из коробочки какую-то ампулу, и наклонился надо мной; когтистая нога прижала к полу мою руку, когти впились в плоть. – Но сойдет.

Он согнулся, как стервятник над трупом облезлой лисицы. Я попытался вырваться, но он выстрелил вперед свободной рукой – та вытянулась почти вдвое дальше обычного – и прижал мне вторую руку.

– Даже не думай, девчонка! – рявкнул Калверт, оборачиваясь к Валке.

Распластанный на полу, я чувствовал ее волнение, видел, как напряглись ее плечи для удара.

– Хозяин требует не вредить вам, – произнес Возвышенный. – Хорошо. Пусть будет так…

Он отпустил мою руку, втянул свою обратно и взял меня за подбородок. По-прежнему удерживая другую руку ногой, он прижал ампулу к ране на моей щеке и сказал:

– К сожалению, больно не будет.

Я не мог возразить и лишь попробовал подтянуть ноги, чтобы спихнуть с себя химеру, но стальное тело Калверта весило больше, чем мог бы поднять сам Атлант. Краем глаза я видел, как белая ампула наполняется красным. Какая-то трубка качала в этот стеклянный контейнер мою кровь. Я пробовал кричать, ругаться, но стальная хватка не позволяла мне разжать челюсти, и мне оставалось лишь надувать ноздри и фыркать.

– Возможно, хозяину захочется поносить твое лицо. Заменить убитых тобой детей. А может, я заведу себе тебя в качестве питомца. Будешь обслуживать клиентов, как милашка Найя. Как тебе такое?

– Отпусти его! – потребовала Валка без капли страха в голосе.

Я попробовал повернуть к ней голову, но мог лишь смутно предполагать, где она находится.

– Теперь твоя очередь, дорогуша, – произнес Калверт, выпрямляясь.

Я заметил, как он достал из коробочки новую ампулу. Улыбнувшись во весь рот, он так и не отпустил меня. Когти на его ноге могли бы запросто отсечь мне руку, если бы Калверт захотел, поэтому я оставил попытки сопротивления. С первой дождливой ночи в Боросево я еще ни разу не чувствовал себя настолько беспомощным. Я не знал, был ли я в силах сделать хоть что-нибудь и был ли у меня выбор. Снизу я не видел лица Калверта целиком, но знал, что он упивается, разглядывая Валку, потому что тон его был игривым и непристойно шутливым.

– Ах, если бы только я по-прежнему был мужчиной, – сказал он.

– Отпусти ее! – повторил я слова Валки, но мой голос сорвался.

Калверт смерил меня уничижительным взглядом. В его черных глазах не было ничего человеческого.

– О, не дождетесь. Мне нужен полный комплект, – ответил он, подражая моей манере, и резко крутнулся.

Я не почувствовал пинка, пока не очнулся.

* * *

Очнулся я под барабанную дробь полусотни поврежденных сосудов. Голова трещала так, будто мне врезал кулачный боец с латунными кулаками. Рядом сидела Валка, протирая мне лицо тряпкой. Увидев, что я пришел в себя, она улыбнулась, но без особой радости.

– Что случилось? – спросил я.

Говорить и шевелить челюстью и языком было нестерпимо больно, и я замолчал.

Тавросианка погладила меня по голове, и я понял, что моя голова у нее на коленях.

– Он вас пнул. Нокаутировал.

– Нет, – сказал я, – это я знаю. После.

Валка без слов повернула голову, демонстрируя две окровавленные ранки, похожие на следы укусов насекомого, ровно в том месте между воротником и ухом, где останавливалось переплетение черных линий и завитков.

– Ох!

Я не хотел думать, чем нам грозило то, что образцы наших генов оказались в руках беглого исследователя Хора. Хор был источником могущества Капеллы; институт, где производили на свет вирусы и яды, которые позволяли держать под контролем все имперские системы. Хора боялись. Как один из его августейших членов, пусть и падший, очутился здесь? Я думал об этом, пока голова не начала раскалываться, и я прекратил.

– Валка, простите. Не стоило вас сюда приводить.

– Без меня вы бы сюда не добрались, – вздохнула она. – Забыли?

Пристыженный, я закрыл глаза. Смотреть на свет было больно, и я решил, что у меня сотрясение. Валку куда меньше моего беспокоили экстрасоларианские кровяные манипуляции. Ей были неведомы ужасы, которые могли сотворить с ее генами, извратив всю суть ее личности. А вот я прекрасно помнил угрозы Калверта, помнил Найю и древо жизни в зале, где мы впервые столкнулись с бывшим жрецом. Я знал.

Есть вещи хуже смерти.

Умереть нелегко.

Жить – труднее.

Еще труднее жить рабом, или кем еще они будут – те я, или части меня, или вовсе не я, – те чудовища, которых Калверт сотворит из одной капли моей крови. Они будут его рабами или рабами тех установок, которые он впишет в их геном. Как там говорило Братство? Рычаги, за которые дергают гены. Какой-то темный уголок меня увидел золотистые глаза Валки, раскрытые так же широко и глядящие безумно, как глаза Найи. Увидел мои собственные глаза. Сквозь боль я вздрогнул и, кажется, вскрикнул.

– Не стоит об этом переживать, – сказала Валка, словно прочитав мои мысли. – Все будет хорошо. Ничего с нами не случится. Этот чертов монстр способен на куда худшее, если ему позволить. Но пока мы в безопасности.

Она говорила уверенно, многозначительно, и я успокоился. Не стал спорить, пусть и по-прежнему сомневался. Я почувствовал прикосновение холодных пальцев. Ногти царапнули лицо.

– Похоже, у вас сотрясение, – предположила Валка.

Я согласно прокряхтел.

– Однако я нашла тут старую аптечку. Похоже, это место когда-то использовали как кладовую. Полезного в аптечке мало, но бинты пригодились. Он вам руку порезал.

С большим трудом я вытянул шею, чтобы взглянуть. Голова кружилась, меня чуть не вырвало. Валка накрыла меня шинелью, которую я ей одолжил. Рукав туники был разорван и перепачкан, из прорехи выглядывала серая ткань. Левое запястье. Я тихо усмехнулся и тут же пожалел об этом. Больше шрамов для этой бедной руки. Отметина от когтей Калверта вдобавок к россыпи следов от катарского разбрызгивателя и криоожогу на пальце.

– В чем дело? – спросила Валка, пытаясь удержать меня в ровном положении.

– Опять та же самая! – Я поднял преступную руку и снова рассмеялся, превозмогая боль.

Кажется, Валка улыбнулась, но крепче сжала мое плечо: