"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

ожидая, что она начнет задирать острый подбородок или морщить нос. Этого не случилось. Ее лицо осталось столь же непроницаемым, как лица статуй, наблюдающих за тем, как я это пишу. Она не перебивала меня и не теряла интереса. Просто неподвижно стояла, а я поеживался под ее взглядом.

– Понимаю, звучит безумно, – закончил я рассказ и потеребил все еще сырые волосы. Вода воняла. Я вонял. Как ливневые стоки Боросево в разгар эпидемии. – Вы правда ничего не слышали?

Она снова помотала головой:

– Я была слишком далеко.

– Тогда вам, должно быть, кажется, что я спятил, – сказал я, не глядя на нее.

Валка тяжело, с присвистом вздохнула:

– Адриан, после всего, что мы увидели… я думаю, мы оба спятили.

Я понял, что она улыбается, и тоже улыбнулся, начхав на всю опасность нашего положения. Кем бы мы ни были, мы были не одни.

– Но… будущее? – сказала Валка. – Как это возможно?

Я откашлялся:

– На «Загадке» мы с Хлыстом ходили на разведку. Разделились, и я наткнулся на какой-то… карнавальный шатер. Вроде тех, что устраивают эвдорцы, прибывая на новую планету. Там заправлял Возвышенный, у которого кожа была как штукатурка. Он показал мне матроса – я так думаю. Тоже химеру, только поврежденную. Утверждали, что тот встретился с каким-то инопланетным микроорганизмом, который изменил его чувства. Теперь он мог видеть время, как будто оно было пространством. Стал кем-то вроде предсказателя.

Все это я произнес, уставившись на ладони, не сомневаясь, что Валка рассмеется. Станет меня отчитывать. С отвращением и молчанием будет воротить нос. Этого не случилось.

– Они упоминали Омуты? – спросила она.

– Вы о них слышали? – удивленно воскликнул я.

– Адриан, я ксенолог, – ухмыльнулась она. – Конечно я о них слышала.

– Значит, они существуют?

– Сама не видела, но… да, существуют. – Она уселась на пол, согнув ноги так, что колени достали ей почти до плеч. – Их находили примерно на десятке планет, довольно кучно расположенных в верхнем рукаве Центавра. Там есть признаки существования древних цивилизаций: фрагменты скульптур, как нам кажется, и несколько погребенных в горах зданий. Но за столь долгий срок там почти ничего не осталось.

– Значит, это не Тихие?

– Нет, они гораздо древнее. О них вообще ничего не известно, за исключением того, что они оставили после себя Омуты.

– Рыси, львы и волчицы, – повторил я, кутаясь в шинель.

– Что-что? – удивилась Валка.

– Цитирую Братство, – отмахнулся я. – Что они из себя представляют, эти Омуты?

Валка пожала плечами:

– Какой-то микроорганизм, как вы и сказали. Что-то вроде живого компьютера. Они способны изменять другие организмы на атомном уровне. Говорят, люди окунались в них, желая снова стать молодыми и красивыми…

– Или видеть время, – перебил я.

– Или видеть время, – согласилась Валка. – Думаете, Братство из таких?

– Оно тоже видит время, но на этом сходство заканчивается, – ответил я. – Но не уверен. Все это так странно.

Перед глазами встала картина: моя голова смотрела вверх с земли у самых моих ног, я почувствовал, как хлещет дождь, когда я занес клинок, чтобы сразиться с повелителем сьельсинов – всех сьельсинов? Чепуха какая-то. Сьельсины были разрозненным народом, без централизованной власти или правителя. Одной Земле известно, сколько клановых флотилий бороздило космические просторы. У них не было лидера, но я не сомневался в том, что видел.

«Мы должны быть».

– Мы должны быть, – пробормотал я.

– А это еще что?

– Они тоже это сказали.

Я прислонился головой к стене. Бетон был холодным, голова мокрой, и я задрожал. Радовало лишь то, что одежда просохла.

– Как думаете, что Кхарн с нами сделает? – спросил я.

Валка плотнее укуталась в камзол и вся сжалась:

– Оставит здесь гнить, скорее всего. – Она скрестила руки. – Если только мы ему зачем-то не понадобимся… imbal sida, как же холодно!

Я не раздумывая скинул шинель, оставшись в черной тунике, и без слов передал ее Валке.

– Уверены? – усомнилась она.

Потирая руки, чтобы согреться, я устало кивнул и застегнул тунику на все пуговицы. Пользы от этого было не много, но лучше, чем ничего.

– Братство сказало, что мы понадобимся Кхарну, – задумчиво произнес я, глядя, как Валка надевает тяжелую шинель. – Наверное, пока мы в безопасности.

Я на мгновение подумал о том, чтобы сесть рядом с ней, но отказался от этой идеи, решив, что Валке такая близость придется не по нраву, и вернулся на скамейку.

Мы довольно долго просидели в тишине, не зная, о чем еще поговорить. Я так устал, что хотел вздремнуть, но боялся, боялся снов, которые могли навестить меня после всех откровений дня. Я также опасался жуткого создания из глубин, представляя, как его гибкие руки проникают в комнату сквозь какую-нибудь трещину и хватают меня, а его слова украдкой заползают в темные уголки моего разума.

Я отправился исследовать комнату; тогда и обнаружил наш печальный туалет и еще более печальный ящик с батончиками. Пройтись было приятно, пусть я и чувствовал себя львом в клетке. В тело вернулось хоть какое-то тепло. В комнате также была древняя раковина, из крана шла вода – горькая и маслянистая, не соленая, но с неприятным привкусом, который свидетельствовал о том, что она была соленой перед обработкой. Я решил не думать о черном океане, в глубинах которого плавало Братство.

– Адриан! – позвала Валка, и я тут же поспешил к ней через длинную и узкую комнату. – Что это? – протянула она мне руку.

Сначала я ничего не понял. Она держала осколок белого камня с грубыми и острыми краями. Я пристально посмотрел на него, не понимая, почему он кажется таким знакомым и почему его вид поразил меня, как картечный выстрел.

– Кусок мозаики? – предположила Валка.

Я взял камушек, по-прежнему чувствуя, что он важен, что имеет какое-то значение.

Тут меня осенило.

– Не может быть, – выдохнул я полушепотом. В тот день мне пришлось часто это повторять.

– Чего не может быть? – спросила Валка.

Камушек был почти невесомым, но я держал его с напряжением, словно жучка, которого можно было раздавить одним неловким движением.

– Это было в святилище, – сказал я, переворачивая таинственный предмет. – В колыбели. В моем сне.

На миг мне показалось, что я снова слышу перезвон музыкальной шкатулки, колыбельную для ребенка, которого я так и не увидел.

Валка встала; полы моей шинели едва не подмели пол, ведь доктор была ниже меня и гораздо стройнее.

– Но что это?

– Скорлупа, – ответил я, передвигая ее пальцем по ладони. Мой ответ был уверенным, непререкаемым. – Кусочек отломился, когда я взял ее из колыбели. Должно быть, я… я сунул его в карман, когда видение закончилось. –