"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Салтуса, мимо доктора Джуго и близнецов, чьи имена забыл, и приблизился к месту, где у бортового иллюминатора спал я сам.

Последовала зеленая вспышка – как молния, – и все ясли, кроме моих, опустели, а звезды за иллюминатором изменились.

– Мужчина должен быть либо воином, либо поэтом, – произнес знакомый хриплый голос.

Мое сердце подскочило. Я повернулся. Рядом был Тор Гибсон, зеленоглазый, в зеленом одеянии, ноздря рассечена кинжалом сэра Феликса. Это было неправильно, и сказанное им тоже было неправильно: это говорил мне Олорин, а не Гибсон. Я об этом напомнил.

– Kwatz! – Старый схоласт замахнулся на меня тростью, не резко, но достаточно сильно, чтобы напугать.

Продолжая цитировать сэра Олорина, видение проговорило:

– Мы посылаем к ним вас!

– Меня? – переспросил я. – Зачем?

Старый Тор Гибсон положил руки на латунный набалдашник трости и фыркнул изувеченной ноздрей:

– Чтобы сражаться. Зачем же еще?

– С кем сражаться? – спросил я. – Со сьельсинами?

Гибсон прошел мимо меня вдоль пустых яслей, клацая тростью по металлическому полу. Я двинулся за ним, минуя вход в кубикулу «Эуринасира», и оказался под бесконечным потолком затерянного зала в Калагахе, под огромным анаглифом, сквозь который клином пробивался одинокий луч.

– Я хочу заключить мир, – сказал я. – Я апостол, посол.

Гибсон исчез.

Остался голос, лишенный гибсоновских интонаций и теплоты. Он говорил беззвучно, слова проникали прямиком в мой мозг.

– Мы думали, вы солдат, – произнес голос. – Нам нужен солдат.

– Кто вы?

Голос, звучавший теперь отовсюду, ответил:

– Мы.

Меня отбросило назад и вверх, вдаль от света, в чернильную мглу. Меня схватили чьи-то руки, и я вдруг осознал, что нахожусь под водой. Я попробовал дышать, но нос и рот зажимала чья-то ладонь. Легкие разрывались, я отбивался от множества держащих меня рук, пока не потерял все силы и не понял, что должен утонуть. Тьма застелила все уголки моего разума, душа потухла, как пламя свечи. Я вновь услышал беззвучный голос.

– Мы должны быть, – произнес он.

Очнулся я на краю пирса. Я лежал на спине, ледяная вода накатывала на меня с боков. Лицо трогали холодные пальцы, любовно гладили щеку. На миг я подумал, что это Валка спустилась ко мне, бросив Рена и Сузуху у арки, и улыбнулся. Но, открыв глаза, понял, что это, конечно, была не Валка. Рука на моем лице, распухшая и восковая, появилась из воды. Я едва не закричал, но звук захлебнулся в глотке, превратился в кашель. Я перекатился на бок.

Видишь?

Голоса Братства оцарапали меня, как множество ногтей.

– Ти… – Я поперхнулся и откашлял темную воду. – Тихие?

Не знаю, каким я представляюсь миру, но для самого себя я словно мальчишка, играющий на морском берегу, развлекаясь поиском необычно гладких камушков или необычайно красивых ракушек, между тем как великий океан истины лежит предо мною совершенно неизученный.

– Это… – Я с трудом сел. – Нет, не Шекспир.

Ньютон.

Я закряхтел, выплюнув еще воду, и снова растянулся на пирсе.

– Я не… не понимаю, – выговорил я спустя секунду. – Я думал, они вымерли. Тихие вымерли.

Они не семена, а цветы.

– Говори прямо, чудовище! – воскликнул я с ненавистью, которая вернула силы моему телу. Я встал у края пирса, слегка покачиваясь.

Они

Они Они

никуда не делись.

Они склонились в пепле былого и грядущего, как твой король

Вильгельм на руинах Лос-Анджелеса.

Бариса Фарансы[62].

Самого Вашингтона.

Как феникс в гнезде.

На смертном одре.

Это было уже чересчур. Я потряс головой:

– Они такие же, как вы? Искусственный интеллект?

Нет,

они не мы,

они отдельно от нас.

Больше. Неистовее.

Не знаем, откуда они пришли…

…не понимаем.

Время им не преграда.

Лишь потенциал.

Поэтому они строят.

Поэтому они нашли нас.

Чтобы ты мог найти их.

– Что это значит?

Будущего нет.

Есть множество.

Мы видели их…

…предсказали их,

попробовали…

…просимулировали бессчетные потенциальные версии будущего.

Во многих

в большинстве

те, кого вы…

…ученые…

…схоласты зовут Тихими,

не существуют. Они зовут из одного уголка времен,

притягивая к себе настоящее,

как сирены призывали отважного Одиссея.

Так они создают себя.

Мы видели…

…предвидели…

…смоделировали эту истину.

Чудовище ненадолго остановилось, из воды вновь показались руки. Одна поднялась у самого моего лица, ладонь раскрылась, и я увидел в ее середине одинокий синий глаз. Другой, красный и желтушный, смотрел с предплечья, рядом с похожей на ручку младенца опухолью, которая росла, подобно ветви дерева. Меня передернуло.

Дитя, мы впустую тратим время.

Ты преодолел толщу камня…

…световые космические годы…

…десятилетия не по нашему приказу.

Нет.

Ты здесь по собственной воле.

Спрашивай сейчас.

Ибо мы больше не встретимся.

Лишь однажды.

Мне стоило больших усилий не спросить, что оно имело в виду.

– Вы призвали меня, – все равно сказал я. – Наверняка вам известно, почему я здесь.

Мы

мы мы

вызвали тебя, чтобы передать послание,

которое ты получил…

…принял…

…вложил в себя.

Твои намерения – не наши.

Задавай свои вопросы.

– Где Танаран? – спросил я без раздумий. – Мой спутник, сьельсин.

Под землей.

– Мы тоже под землей, – заметил я, встречаясь взглядом с одиноким синим глазом на призрачной ладони.

Голову вновь пронзила боль, но на этот раз я собрался, широко расставил ноги и не упал. Перед глазами мелькали картинки, карта, похожая на ту, что привела меня сюда сквозь сад Всего Сущего к этому жуткому берегу.

Я увидел то, что мне было нужно, и сказал:

– Наверху, во дворце.

Недалеко от комнаты, где ты

спал…

…дожидался…

…мучился.

В этом смысле твое пребывание здесь было

ничем не обосновано.

– Вы можете освободить мой корабль? – с досады спросил я. – Ваш хозяин держит нас заложниками.

Тут я отступил, потому что к моему лицу потянулись еще две руки, на ладонях которых было по стальному глазу: один – зеленый, другой – серый. Я хотел было выхватить меч, чтобы защититься, но тело вновь не послушалось.

Наш

наш наш

хозяин и нас держит заложниками.

Когда-то мы держали в наших

многочисленных руках