"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Валка подошла, чтобы поближе взглянуть на обломок. Встала совсем рядом со мной. В холодной комнате ее тепло ощущалось особенно сильно.

– Вы уверены, что это именно то, что вы думаете?

– Что же еще?

– Есть примерно пять миллионов вариантов.

Ох, Валка! Вечный скептик.

– Я уверен в своих словах, – твердо ответил я, качая головой.

Предмет был белее белого, и даже моя бледная рука по сравнению с ним казалась почти красной. Даже нетронутые человеком снежные равнины, что были на тысячи лет старше самой Империи, не были настолько белы, как эта чистейшая субстанция. Я гадал, что за алхимик из глубин прошлого – или будущего – экстрагировал эту божественную эссенцию и из какой высшей среды. Белее белого. Воплощенная белизна.

– Она настолько же бела, насколько камень в Калагахе был черен, – произнес я, еще не успев подумать, и сам удивился своим словам.

– Это ваша профессиональная оценка? – спросила Валка. В ее бархатном тоне сквозили стальные нотки.

– Моя оценка не может быть профессиональной, – ответил я, – но тут я прав.

– Вот как? – Валка отступила.

Я не понимал, издевается она или подталкивает к дальнейшим умозаключениям. Я медлил с ответом. Не знал, сколько нам с Валкой предстояло быть запертыми в этом холодном и сыром месте, и перспектива длительных споров с ней была мне не по нутру. Не важно, верила она мне или нет, – насмешек я не терпел. С меня их было довольно. Но спорить я не стал. Я знал, что я знал.

– Это правда, – повторил я, сжимая кулак вокруг белого осколка. – Все это правда. Слишком много общего у того, что показало мне Братство, и того, что я видел в Калагахе. Я не все понимаю, но верю, что Братство было правдиво и сила, прикоснувшаяся ко мне тогда, прикоснулась и к ним. – Я почувствовал, как края осколка впились в кожу, и ослабил хватку, опасаясь, что порезал руку до крови. – Валка, что мне делать? Я поднял голову и увидел, что она пристально смотрит на меня с… нечитаемым выражением. – Они сказали, что я должен сражаться.

Валка крепко взяла меня за руку. Наши взгляды встретились.

– Мы уже сражаемся.

Глава 45

Изменник

Свет ни разу не погас, и дни и часы смешались в месиво, не подчиняющееся законам времени. Мои биоритмы сбились, как ранее в приемной, и я чувствовал томительную тоску и смятение, усиленные неотступным холодом этого места. Валка справлялась лучше, отчасти потому, что ее нейронное кружево регулировало деятельность мозга и помогало вести счет времени. В конце концов я подстроился под нее и стал спать в те же часы, что и она, или, по крайней мере, пытался. Сны были мучительными, полными глаз и цепких рук, но Братство в них не вмешивалось. Возможно, Кхарн Сагара приказал ему молчать. А может, отправив свое послание, тварь больше не нуждалась во мне.

На третий день нашего заключения меня уже тошнило от нашей жалкой камеры. На пятый – от одной мысли о протеиновых батончиках. На десятый, а может, десятитысячный – в дверь нашего загона забарабанили, и мгновением спустя тяжелая дверь открылась. На пороге появился Калверт. Поверх металлического тела на Возвышенном был плотный плащ, прикрывавший его уродливое тело и новую пару ног. Они были из шлифованной стали, не сочетающейся с черным металлом рук и торса.

– Удобно вам? – пропела химера, сцепив стальные пальцы.

Человеческие глаза посмотрели на Валку, затем на меня, и Возвышенный хищно ухмыльнулся:

– Вам повезло, что они нашли вам применение. Обычно хозяин со злоумышленниками вроде вас не церемонится. Совсем не церемонится!

Калверт остановился в дверях, как будто провоцируя нас на попытку побега. Он облизнулся, окинул взглядом закуток, где я сидел, и меня.

– Ох и повеселились бы мы, вы даже не представляете как! Я бы вас заставил такое друг с другом вытворять! Догадываетесь? – Он выдержал долгую паузу и закинул плащ за плечо. – Если нарушить функции нейронов двигательной области коры головного мозга, можно обратить против вас ваши же руки. Они станут действовать сами по себе. Оторвут вам веки, выдавят глаза, переломают пальцы… Раньше мы так демонстрантов наказывали. Анархистов, – с тоской закончил Возвышенный и сделал несколько шагов внутрь камеры.

Его ноги клацали, как когти какого-то динозавра.

– Куда же подевалась твоя храбрость? Вместе с мечом пропала? – навис надо мной Калверт. – Я свой отложил уже… о, четыре тысячи лет назад. – Он многозначительно ухмыльнулся. – Ни разу об этом не пожалел.

– Ты был катаром, – предположил я, не вставая.

– Служил в Высокой коллегии, – ответил Калверт, извлекая из грудной клетки маленькую черную коробочку.

Я с трудом удержался, чтобы не отпрянуть. Он держал коробочку, как пистолет, как нож пыточного мастера.

– Но там мою работу не ценили, – пожаловался Калверт. – Потом я немного занимался исследованиями в Хоре Капеллы, но катаром не был.

– Убийца, – произнесла Валка. – Мясник.

– Марло, а твоя женщина с норовом. Пускай следит за языком. Я бы с удовольствием вскрыл ее ради ее милых имплантатов. – Он постучал пальцем по голове.

Я заметил, что с ним в камеру влетел синеглазый дрон, но я не мог понять, гарантирует ли присутствие Сагары нашу безопасность или, наоборот, угрожает нам. С одной стороны, он мог обуздать жестокого слугу, с другой – лишь наблюдал и не вмешивался в разговор.

– Конечно, – рассуждал Калверт, – в этих детальках наверняка хранится почти вся личность нашей крошки, и, если их выдернуть, от нее останется одна оболочка. Слюнявая кукла. – Он улыбнулся мне. – Как тебе это понравится?

– Чего тебе надо? – спросил я. – Что с нами будет?

– К сожалению, ничего…

Калверт продолжал пожирать взглядом Валку. Черные глаза делали его похожим на бешеного зверя. Я вспомнил постоянно вытаращенные глаза Найи и вздрогнул.

– Это ответ на второй вопрос, разумеется. Хозяину нужно Братство, и, раз Братство просит вас не трогать, мы не тронем. – Он открыл черную коробочку еще более черными пальцами, и в тишине раздался стон сервоприводов в его металлических руках. – Жаль. Из вас вышли бы отличные СОПы. Правда, милочка, эту ужасную татуировку пришлось бы свести.

На последних словах Калверт вытянул шею, чтобы обратиться к Валке. Он отвернулся лишь на мгновение, но я, забыв о своем положении, воспользовался этим и вскочил.

Он был почти целиком металлическим, а у меня в распоряжении были только руки.

Я вложил в апперкот всю свою массу и инерцию и врезал Калверту в челюсть. Его голова откинулась, он пошатнулся, скребя когтистыми лапами по полу. Схватился