Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Она изменилась.

И я тоже.

Все эти недели я кормила внучку, меняла ей пеленки, баюкала, когда та не могла уснуть, вытирала отрыжку – и наслаждалась каждым моментом. Я обнимала ее, целовала и любила, точно свою собственную дочь. Наблюдала, как она все больше осознает меня. Приходила в восторг, когда она успокаивалась, если я брала ее на руки. Мое сердце взлетало, когда я дула ей на живот, и она радостно смеялась. Словно Линни и Каллум вернулись, словно они оба переродились в этой малышке. У меня снова был кто-то, кто на меня рассчитывал. Кто-то, ради кого я могла быть рядом, изо дня в день. Кто-то, кто нуждался во мне. Ежедневное общение с Калли-Роуз убедило меня, что есть тот, ради кого стоит продолжать жить.

А потом Сеффи вернулась.

Каждый раз я втайне радовалась, когда Калли-Роуз на руках у матери расходилась пуще прежнего.

Каждый раз, стоило Сеффи где-то ошибиться, я тут же отгоняла ее и заменяла собой.

Напряжение все росло и росло. Я постоянно наблюдала за Сеффи и не спускала с нее глаз. Понимала, чтó делаю, но не могла остановиться. И конечно, настал неизбежный момент.

Однажды после закупок я вошла в дом, ничего не подозревая направилась в гостиную, а там Сеффи уже ждала меня. Стояла посреди комнаты с большим чемоданом у ног и плачущей Калли-Роуз на руках.

– Что происходит? – спросила я, и мое сердце забилось быстрее крыльев колибри.

– Мэгги, я решила, что мы с Роуз переедем к моей матери. Не навсегда, лишь на время, пока я снова не приду в себя, – сказала мне Сеффи.

Мой мир рухнул, паника неумолимо закручивала меня в свой водоворот.

– Ты не можешь этого сделать.

– Могу, Мэгги. Это к лучшему. Я уже жду такси и обещаю, что позвоню вам, когда доберусь до дома матери.

– Я не позволю тебе уйти.

– Вы не сможете меня остановить. Мэгги, у нас так ничего не получается, и, если я собираюсь когда-нибудь наладить контакт с дочерью, нам с ней нужно побыть наедине.

Сеффи хотела покинуть комнату, покинуть мой дом, покинуть мою жизнь.

– Выйдешь из этого дома, и я доберусь до службы опеки еще до того, как закроется входная дверь, – предупредила я ее.

Сеффи обернулась:

– Что вы сказали?

– Ты правда думаешь, что они позволят Калли-Роуз жить с алкоголичкой-бабушкой и с психически больной матерью? – Не следя за языком, я лихорадочно расширяла образовавшуюся между нами пропасть. – Думаешь, я позволю тебе забрать у меня мою внучку, чтобы у тебя был второй шанс убить ее…

– ЗАТКНИСЬ! ПРОСТО ЗАТКНИСЬ! – закричала на меня Сеффи. – Я никогда не пыталась ее убить. Никогда не причинила бы вреда своему ребенку. Никогда.

Калли-Роуз заплакала еще громче и протянула ко мне ручки. Я шагнула вперед, чтобы взять ее, но Сеффи отступила. Она попыталась прижать дочь к себе, но та стала извиваться, чтобы вырваться из хватки матери, и снова потянулась ко мне.

И я была рада.

– Если хочешь уйти к Джасмин, иди, но ты пойдешь одна.

– Если я захочу уйти и забрать свою дочь, вы ни черта не сможете сделать, чтобы остановить меня, – сказала мне Сеффи, и я никогда раньше не видела на ее лице такого выражения.

– Может, и не могу, но я подам иск об опеке – и, что еще хуже, выиграю. Твой отец не хочет иметь ничего общего ни с тобой, ни с Калли-Роуз, и ни ты, ни твоя мама не безгрешны. Ты не заберешь у меня мою внучку.

– Вы же знаете, что моя мама больше не пьет. И мне лучше.

– Посмотрим, что скажет суд. Посмотрим, как ты будешь стоять на процессе с Калли-Роуз на руках, а она будет кричать и проситься ко мне. Посмотрим, какое впечатление это произведет на судью.

– И вы это сделаете? – тихо спросила Сеффи.

Я едва расслышала ее сквозь плач внучки – и посмотрела на Калли-Роуз и Сеффи, хорошенько посмотрела. И только тогда поняла, что именно наговорила. Мои слова вылетели как пули, теперь они рикошетили по комнате, и Сеффи была не единственной, кого они ранили.

Нет, я бы этого не сделала, хотелось крикнуть мне. Нет, я бы так никогда не сделала. Ты мама Калли, ты любовь Каллума. Я люблю тебя, как свою собственную дочь. Но, пожалуйста, не забирай мою Калли-Роуз. Я умру, если ты заберешь ее у меня…

Эти слова, которые я так хотела сказать, отражались в моих глазах и в сердце.

Но Сеффи услышала лишь мои отчаянные угрозы. И она их запомнила.

То был наш последний настоящий разговор. Я взяла Калли-Роуз из обмякших рук Сеффи, она подобрала свой чемодан и понесла его обратно наверх.

В тот день я победила.

В тот день я проиграла.

И вот случилось неизбежное. Сеффи собирается замуж за Сонни. С той минуты, как он появился на нашем пороге много лет назад, я знала, что этот момент настанет, но легче мне от этого не было. Бедный Сонни. Столько лет я проявляла к нему враждебность, и он так и не смог понять почему. Но теперь я знала, чтó должна сделать. Мне следовало показать Сеффи то, что было слишком стыдно сказать все эти годы. И единственный способ сделать это – отпустить ее и Калли-Роуз.

Глава 42

Сеффи

Сегодня я услышала по радио новую песню Сонни. Вернее так: я много о ней слышала, но сама прослушала впервые. Всего через неделю после релиза она уже была на девятом месте в чартах. Микаэла из нашего местного музыкального магазина считала, что на самом деле хит достоин первой строчки. Но каждый раз, стоило ему зазвучать, я намеренно избегала его – выключала радио или меняла станции.

До сегодняшнего дня.

Сегодня я решила набраться смелости и просто послушать ее. Забавно, мы с Сонни работали вместе много лет, но пара песен, которые мы выпустили вместе, никогда не достигали такого успеха, которого Сонни почти мгновенно добился самостоятельно. Как команда, пишущая для других, мы отлично справились. Как дуэт, похоже, не очень.

Возможно, некоторые вещи просто не работают в паре.

Теперь, когда мы расстались, я скучала по Сонни больше, чем вообще могла себе представить. Сколько раз брала трубку, готовая позвонить ему и сказать все, что он хотел услышать? Но тут же откладывала телефон, твердя себе, что мне будет лучше без Сонни или любого другого мужчины, что омрачит мою жизнь.

Но верить в это становилось все труднее. Попытки убедить себя, что я поступила правильно, случались все реже и реже.

Не совершила ли я самую большую ошибку в своей жизни? Сонни был плотиной, способной