Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Слезы лились у меня по щекам. Я посмотрела на дочь.

– Как ты можешь? – прошептала я срывающимся голосом. – Как ты можешь быть такой жестокой?

– Легко, – ответила Калли-Роуз. – Ты сама меня научила.

Глава 36

Калли-роуз

Она уже перестала плакать. Долго слезы не продлились. Проклятье! Она излучала смирение, и оно прошивало меня точно рентгеновские лучи. Я не собиралась доводить маму до слез. Но это фото…

Где мама и папа вдвоем.

Прямое доказательство того, что они были вместе. Папа улыбался и выглядел таким счастливым. Вот почему я порвала снимок. Не могла этого вынести. Он и мама выглядели такими счастливыми. А как же я? Он не имел права испытывать счастье после всего, что сделал, после всего того, о чем я читала и слышала. Он не имел права.

Но все равно оставался моим отцом.

Я пошла по его стопам, как послушная дочь, но так ненавижу отца за это. Он не оставил мне иного пути. А я так устала. Голова просто раскалывается. Горло распухло, невозможно сглотнуть, едва получается дышать. Я стискиваю зубы и вытягиваю пальцы до боли в суставах. Затем сжимаю кулак, так яростно и сильно, что он становится монолитом. Пол подо мной начинает уплывать.

Мама вытирает глаза. Я хотела, чтобы ей было больно – как мне, до глубины души, до невозможности. Так, чтобы боль вросла в нее.

Но я не хотела, чтобы она плакала.

Глава 37

Сеффи

Каллум, если ты где-то здесь, помоги. Наша дочь ненавидит нас и весь мир в придачу. А виной всему я. Потому что носила свой страх, как платье из крапивы. Потому что лгала ей. А когда была готова сказать правду, стало уже слишком поздно. О, Каллум, что мне делать? Я должна что-то сделать, иначе все будет зря. Ты и я будем зря.

Мама сказала, единственный способ нам с Калли-Роуз разрешить наши противоречия – это сесть и поговорить, по-настоящему поговорить. Но как, если другой человек не желает слушать? Не то чтобы я ее винила. Будь моя жизнь картиной, я бы закрасила ее и начала все с нуля, ведь годами оставляла этот холст полупустым из страха что-то испортить. Мазок тут, пятнышко здесь. Я убеждала себя, что прекрасно справляюсь, но лишь лгала себе.

Каллум, прошу, открой мне ее сердце.

Господи, умоляю, дай мне еще один шанс.

Какая ирония! Я молюсь Богу, хотя говорила, что перестала в него верить. И перестала – после смерти Каллума.

Но, Господи, если ты где-то есть, прошу, помоги нам.

Мама придумала всю эту затею.

– Ей придется выслушать тебя, а ты должна послушать ее, – сказала она.

– Но Калли-Роуз просто уйдет. Ей тошно в одном доме со мной находиться, не то что в одной комнате.

– Ничего, – заверила мама. – Я заманю ее в подвал, остальное за тобой.

И вот я сижу тут, переживаю за маму и рюкзак, а с дочерью мы не сблизились ни на йоту.

Я не прошу невозможного. Не жду, что Калли-Роуз проникнется ко мне любовью или уважением. Но пусть она обретет мир. Пусть перестанет ненавидеть все вокруг. Пусть поверит: люди стоят того, чтобы за них бороться, а жизнь надо не просто проживать, а наслаждаться ею. Хотя откуда дочери это знать? Уж точно не на моем примере. Я погребла себя в прошлом на долгие годы, пока не стало почти слишком поздно для меня – и уже слишком поздно для моей дочери. Меня не было с ней рядом, а Джуд был. И теперь она идет по проторенной им дорожке.

А я слишком хорошо знаю, чем та заканчивается.

Прошу, Господи, я не желаю такого своей дочери.

Неужели я не права, что ненавидеть и умирать за дело – простой выход? Ведь гораздо сложнее жить, любить, бороться и выживать. Я помню, как целую вечность назад меня заперли в грязной комнате и держали ради выкупа. Помню, что тогда были только я и Каллум.

Я пыталась донести до него то же самое, но он не послушал. Верил мне не больше, чем теперь – его дочь.

– Это правда было единственное сохранившееся ваше фото с отцом? – внезапно спросила Калли, и я вздрогнула.

– Да, – ответила я, не глядя на нее.

Тишина.

– Наверняка ты теперь еще больше меня ненавидишь, – наконец выдала она.

Я потрясенно уставилась на нее:

– Никогда. Я никогда не испытывала к тебе ненависти, Калли-Роуз. И, что бы ты ни сделала, – не смогу.

– Ага, ну да, – фыркнула она.

– Я не лгу.

– Не притворяйся, мам. Ты ненавидела меня с самого рождения.

– Я никогда не испытывала к тебе ненависти. – Я готова была повторять это снова и снова, пока она не услышит меня. Хоть до смертного часа, если понадобится.

– Да неужели, мам? Тогда почему ты пыталась меня убить?

Глава 38

Калли-роуз 11 лет

Сегодня Сонни пришел повзросличать (не понянчиться – я больше не ребенок, спасибо большое!). Сонни мне нравится. Он меня смешит. Мы пошли в парк и покормили уток на озере в форме почки (это он предложил, не я). После этого пообедали на веранде в местном кафе, хотя ветер был достаточно прохладным, я даже пару раз вздрогнула. Мы оба съели по паре масляных багетов с начинкой из сосисок, жареного лука и такого количества кетчупа, что у меня рука стала как у убийцы. Получилось классно, бабушка Джасмин пришла бы в ужас, что я ем на улице, да еще и так неопрятно. Ха! Потом мы отправились домой и сели вместе на диван смотреть мультики по телевизору.

– Роуз, мы нужно кое о чем тебя спросить, – вдруг начал Сонни.

Я повернулась к нему. Он заглушил звук – а жаль, там как раз один из моих любимых моментов шел. Но Сонни выглядел очень серьезным, и я не стала спорить.

– Роуз, как бы ты отнеслась, если б мы с твоей мамой сошлись?

– Зачем? Чтобы петь?

– Нет, милая. Я хотел бы, чтоб мы с твоей мамой жили вместе. Как тебе такое?

– А я куда денусь?

– Станешь жить с нами, глупышка, – ответил Сонни, взъерошив мне волосы (терпеть это не могу!).

– А зачем тебе, чтобы мы с мамой с тобой жили?

– Потому что я очень вас обеих люблю, – признался Сонни. Попытался снова полезть к моим волосам, но я оказалась шустрее и вовремя увернулась. Ха! А потом до меня дошло.

– Ты правда меня любишь? – спросила я Сонни.

– Конечно. Как тебя не любить?

Никто никогда мне такого не говорил.

– Погоди, я расскажу маме.

– Нет, не надо, – поспешно остановил меня он. – Я