Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Осторожно, Джасмин.

Будь очень, очень осторожна.

Глава 32

Джуд

Правда ли она могла это сделать? Правда ли могла убить нас обоих, нажав на этот переключатель? Если бы у нее в руках был нож или даже пистолет, я бы снова бросился на нее, прежде чем она успела бы сделать следующий вдох. Для того чтобы ударить кого-то ножом, нужна сильная мотивация. Чувствовать, как нож прорезает кожу и мышцы, как горячая кровь заливает руку, – все это требует стойкости. Смотреть кому-то в глаза и нажимать на курок, зная, что собираешься оборвать его жизнь, тоже требовало много сил, даже если не предполагало такого тесного контакта, как поножовщина. Но щелкнуть выключателем – это совсем другое. Нечто безликое. Как выключить свет. Что сказала себе сумасшедшая сука Хэдли, прежде чем войти в эту комнату? Что на самом деле она меня не убивает? Что бомба убьет ее, а если я случайно окажусь в комнате, то это будет просто сопутствующий ущерб? В высшей степени стерильное убийство. Щелкнул переключателем – и ничего. Ни беспорядка, ни суеты – во всяком случае, ни для кого из присутствующих. Вот для тех, кому придется собирать наши ошметки, совсем другая история. Но это была не ее проблема, и, несомненно, она думала, что и не моя тоже.

Но сделает ли она это? Трудно сказать. Она так привыкла носить маску. И что же делать, Джуд? Что делать? Заговорить ей зубы? Переубедить? Вынудить ее разговориться, наладить контакт, заставить ее увидеть во мне человека, чтобы в решающий момент…

Но что сказать? Черт, у нас с этой женщиной нет ничего общего. Я не знаю ее. Я не хочу ее знать. Но мне еще столько всего нужно сделать. Столько всего нужно организовать. Столько мечтаний и планов, которые надо воплотить в жизнь. Я не могу позволить этой женщине всему помешать. Так поговори с ней, Джуд. Скажи что-нибудь.

– Как твоя дочь Минерва?

– Та, в которую ты тогда стрелял?

Я чуть не вздрогнул от ее слов. Совсем забыл об этом. Я выкинул Минерву из головы много лет назад. Она меня не интересовала. Только ее сестра, Сеффи.

– С Минервой все в порядке, – продолжила Джасмин.

– Все так же трудится журналистом?

– Теперь помощник редактора, – ответила она.

– Замужем?

– Уже пять лет. У нее мальчик по имени Тадж, и она ждет второго ребенка.

За это можно уцепиться.

– Наверняка ждешь его не дождешься.

Джасмин не ответила.

– Наверное, ты так рада, – продолжил я, аккуратно вынуждая ее вспомнить обо всем, что она потеряет, если нажмет переключатель. – Это мальчик или девочка? Ты уже знаешь?

– Минерва сказала мальчик.

– Еще один мальчик, – кивнул я. – Еще один любимый внук.

– Что ты знаешь о любви, Джуд? – тихо спросила Джасмин. – Ты за всю жизнь хоть кого-нибудь любил?

От ее вопроса у меня екнуло сердце – но практически тут же забилось вновь.

– Кто-нибудь когда-нибудь касался тебя? Вдохновлял? Заставлял забыть, кто ты, и просто дарил счастье? – настаивала Джасмин. – Тебе вообще кто-нибудь нравился – включая себя самого? Особенно себя самого?

– А тебе-то какая разница?

– Пожалуй, никакой, – согласилась она. – Просто любопытно стало.

Я не ответил. Мы какое-то время посидели в тишине. Джасмин медленно начала раскачиваться взад-вперед. Ее глаза затуманились, черты лица заострились. Я напрягся, стараясь ничем себя не выдать. Похоже, ей было больно. Но с чего бы? Если только я не перестарался, пока пытался отнять у нее детонатор. Надо было не тощую шею сжимать, а сломать сучке руку, пока была возможность. Большая ошибка с моей стороны. Однако новой я не допущу. Что сказать? Что у нее спросить? Меня же натаскивали на такие беседы. Тем было много – но я выбрал самую рискованную.

– Почему ты до сих пор не взорвала бомбу?

– Пока рано. – Джасмин снова посмотрела на часы.

– Чего мы ждем?

– Гостей.

Сеффи против Калли-роуз

Глава 33

Сеффи

Калли-Роуз билась о подвальную дверь, как мяч для сквоша. Дерганья ручки и вопли весь последний час не помогли, и теперь она перешла к чему-то более радикальному. А еще у меня от нее разболелась голова. Я села на каменный пол, прислонившись спиной к прохладной оштукатуренной стене. Две шестидесятиваттные лампочки, дававшие тусклый желтоватый свет, не добавляли атмосфере уюта. Черт, ну как же я похожа на свою мать!

– Калли, пожалуйста, сядь. Это ни к чему хорошему не приведет, – сказала я ей.

Она проигнорировала меня и продолжала биться, биться и биться о массивную деревянную дверь. Чтобы выломать такую, понадобился бы бульдозер, это было ясно любому, кто хоть немного соображал, но моя дочь никогда не признавала поражений.

Я оглядела подвал. Ну от жажды мы, во всяком случае, не умрем. Может, от цирроза печени, но не от жажды точно. Как это похоже на мою маму – держать полный погреб для гостей, хотя сама она, бывшая алкоголичка, не пила ни капли. Еще один пример ее железного самообладания. В помещении не было окон, а единственная дверь оставалась заперта снаружи. Я взглянула на часы. Уже перевалило за полдень, хотя здесь этого не ощущалось. Было скорее похоже на середину ночи. Без дневного света, указывающего на время суток, течение времени неуловимо изменилось.

– Плечо еще не болит? – спросила я.

Не обращая на меня внимания, Калли сердито прошлась – ну, скорее, промаршировала – по комнате, а затем с разбегу бросилась к двери. Ударилась о нее плечом и, не успев вскрикнуть от боли, запуталась в собственных ногах и оказалась на спине, пытаясь понять, какая часть тела ноет сильнее.

Мое терпение иссякло.

– Достаточно, Калли-Роуз. Более чем достаточно. Если ты сломаешь свою дурацкую шею, я мало чем смогу тебе помочь.

– Ты подбила на это бабушку Джасмин, не так ли? – обрушилась дочь уже на меня.

Я вздохнула. Этого стоило ожидать. Мы находились здесь уже несколько часов, а Калли не сказала мне ни слова. Лишь ходила туда-сюда по подвалу, периодически бросаясь к двери и зовя мою маму, но меня полностью игнорировала. Но я знала, что рано или поздно начнутся обвинения и упреки. Дочь потирала руку, которая, должно быть, уже чертовски болела. Через несколько часов у нее будет целый набор синяков, не говоря уже об одном или двух в других местах, где она ударилась о каменный пол. Ей просто повезло, что она не вывихнула плечо, – не то чтобы мне хватило бы глупости сказать это вслух. Калли встала на колени, затем поднялась, все еще потирая плечо и руку.