Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Затем прошла через винный погреб в самую дальнюю от меня точку. Она села так, что мы оказались прямо напротив друг друга на расстоянии не менее шести метров.

– Ты сказала бабушке Джасмин запереть эту дверь?

– Зачем мне такое делать? – ответила я.

– Как она узнала, что я собираюсь сделать? Ты ей рассказала?

– Откуда? Разве ты мне что-нибудь говорила?

– Тогда как она узнала?

– Что узнала?

– Не притворяйся тупее, чем ты есть, – зашипела на меня Калли.

– Не говори со мной таким тоном, Калли-Роуз. Я все еще твоя мать.

– Только номинально.

И хотя я уже слышала это раньше, мне все равно стало больно. Всегда было больно. Я отвернулась.

– Поверь, мне это все нравится не больше, чем тебе.

Калли недоверчиво фыркнула, подтянула ноги и обхватила колени. Я сидела неподвижно, наблюдая за ней. Даже столько лет спустя все еще не могла ею налюбоваться. Она была так невероятно красива. Красивее всех, кого я видела в этом мире. С того самого дня, как она родилась шестнадцать лет назад, я считала ее самой невероятной. Калли повернулась ко мне. Я тут же отвела взгляд.

– И что теперь? – язвительно спросила дочь.

Я пожала плечами:

– Вероятно, станем ждать, пока твоя бабушка образумится и откроет дверь.

– Ни за что! – закричала Калли. – Мне нужно выбираться отсюда.

– Ты действительно так торопишься выполнить свою миссию? – Это вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить.

Выражение лица Калли стало поистине ледяным.

– Ну то есть ты не знаешь, что я собралась делать?

На этот раз я не стала сразу отворачиваться, а заставила себя встретить ее презрительный взгляд. Позволила себе раствориться в ней, утонуть – так, как делала уже много раз. И с готовностью сделаю это снова. Потому что, по крайней мере, она была здесь, чтобы ненавидеть меня. По крайней мере, это у меня было. Дочь изобразила самое отталкивающее лицо из своего арсенала, а затем гордо отвернулась. Я не очень-то и возражала. Это означало, что я могу наблюдать за ней, упиваться ею.

Посмотри на нашу дочь, Каллум. Разве она не прекрасна? У нее мой смех, но когда она улыбается… О Каллум, когда она улыбается, это как пикники в Праздничном лесу, закаты на нашем пляже и наш самый первый поцелуй – все вместе. Когда Калли-Роуз улыбается мне, она озаряет мою жизнь.

Когда Калли-Роуз мне улыбается.

Глава 34

Калли-роуз

Если мама надеется, что я с ней заговорю – да даже хоть раз гляну в ее сторону, – что ж, надеется она зря. Я просто пересижу наше заключение. Ничего, справлюсь. В конце концов бабушка Джасмин устанет играться в эти глупости и откроет дверь подвала. Вдобавок всю ситуацию точно подстроила мама. Может, бабушка и заперла нас тут, но подговорила ее именно мать. Я столько колотилась об дверь, как это делают герои в фильмах, а в результате только руку отбила. Ощущение, будто ее вместо груши использовал боксер-тяжеловес.

– Калли-Роуз, даю слово, я не просила твою бабушку нас тут запирать.

– Я тебе не верю.

– Зачем мне врать, любимая?

– Не зови меня так, – огрызнулась я. – Никогда больше не смей меня так звать.

– Почему это слово так тебя задевает? – тихо спросила мама.

– Потому что оно пустое. Так зачем изображать то, чего нет? Просто еще одна ложь.

Мама затихла и долгое время просто молча смотрела на меня. Интересно, о чем она думала. По ее лицу было трудно угадать настроение и мысли – не то что с бабушками Джасмин и Мэгги. Вот с теми я всегда понимала, что происходит.

– Калли, помнишь, тебе лет семь было, мы вместе завтракали, и я сказала, что ты можешь делать, если мы разобьемся на самолете?

Смутно. Я нахмурилась:

– А что?

– Тебе что-то запомнилось из того разговора? – настаивала она.

Я совсем растерялась. К чему это сейчас ворошить? Девять лет прошло. Но постепенно картина всплыла в памяти, точно кадры кинофильма.

Мама странно на меня смотрела. Очень странно. Я сидела за столом, ела залитые теплым молоком и посыпанные коричневым сахаром хлопья. Мама устроилась напротив и жевала темный виноград. По одной штучке, а не сразу горстью, как обычно ела я. Ну так вот. Я почувствовала ее взгляд и подняла голову:

– Что такое, мам?

– Рози, если мы полетим на самолете, тот разобьется в заснеженных горах, и все бросят поиски, решив, будто мы погибли, так вот, если я умру, а ты уцелеешь, разрешаю тебе съесть меня, чтобы выжить, – заявила мама. – Рекомендую начать с мышц на бедрах и руках. Они не очень жирные.

У меня вдруг хлынули слезы из глаз.

– Что такое? – удивилась мама.

– Не говори о падающих самолетах. Мне это не нравится.

– Да я просто так сказала. Это ж не значит, что подобное правда случится.

– Прекрати! – повысила я голос.

– Ладно, ладно. Я не хотела тебя расстраивать.

– Но все равно расстроила, – ответила я, вытирая глаза. – Больше не говори при мне о разбившихся самолетах.

– Я просто так, – пожала она плечами, сорвала очередную виноградину и принялась ее жевать.

Я схватила ложку, зачерпнула кучу хлопьев и резко сунула их себе в рот.

– Роуз, любимая, не нужно откусывать ложку, я же извинилась. И расслабь лицо, а то выглядишь сейчас как сморщенная попа.

Я продолжила жевать, пусть и чуть медленнее. Но веселее мне не стало. Ну как можно было такое ляпнуть? Мама забрала виноград и вышла с кухни. Я смотрела ей вслед, гадая, с чего вдруг маме вообще пришло в голову заговорить о разбившихся самолетах. Непонятно.

Даже теперь я не понимала, что на нее нашло. В семь мне просто показалось, она какая-то странная. Хотя, если подумать, мама всегда была странной. Сколько раз, когда мы смотрели телевизор или я валялась в гостиной с книгой, я ловила ее на том, что она за мной наблюдает. Всегда с одним и тем же непонятным выражением на лице. А иногда бабушка Мэгги смотрела, как мама смотрит на меня.

В нашем доме все за всеми следили.

– Что, по-твоему, сделает бабушка Джасмин? – неохотно спросила я, признав: – Мне тревожно.

И глянула на маму, не поворачивая головы.

– Все с твоей бабушкой будет хорошо, – отмахнулась она.

– Нет, если она полезет в рюкзак, что я с собой принесла.

– Почему? Что в нем?

Рассказывать не хотелось, но что поделать? Нужно же отсюда выбираться. Если бабушка Джасмин вытащит ветровку из рюкзака и заденет переключатель… Каменные стены и толстая дверь нас, наверное, уберегут, а вот бабушка… даже думать об этом не хотелось.

– Что в нем, Калли-Роуз?

– Нечто… опасное, если не знать, как с