Шах и мат - Мэлори Блэкмен

– Ничего ты не оставляла, Сеффи. Прошлое управляет твоей жизнью, руководит твоими действиями и затмевает тебе разум.

– О чем ты говоришь?

– Ты судишь всех, кого встречаешь, по тому, что случилось с тобой и Каллумом. Не даешь никому приблизиться, потому что сразу же считаешь его врагом. Ты ждешь, что все будут против тебя, поэтому никогда не теряешь бдительности.

– Неправда.

– Да? Если бы ты действительно отпустила прошлое, как утверждаешь, то любила бы меня так, как я люблю тебя.

Сердце в груди будто превратилось в камень, стало в два раза больше и тяжелее. Слова Сонни попали в самую больную точку. Я отвела взгляд, пытаясь найти правильные слова.

– Я хочу, чтобы мы поженились, Сеффи, – продолжал Сонни.

Почудились ли мне в его голосе нотки отчаяния? К сожалению, нет.

– Сонни, мы счастливы как есть, не так ли? Я не хочу это терять.

– Брак даст нам обоим больше. Именно этого я и хочу. Большего, – тут же ответил Сонни.

Но большего не было.

Сонни сидел, не сводя с меня глаз:

– Ты меня любишь?

Я не могла лгать. Мое молчание сказало все за меня.

Сонни кивнул себе, отвечая на какие-то свои мысли. Мне было интересно, о чем он думает, но я боялась спросить. Я так отчаянно не хотела его терять.

– Если ты не полюбила меня до сих пор, то уже никогда не полюбишь, – сказал Сонни. Его мягкий и смиренный тон вызвал непрошеные слезы на моих глазах.

– Сонни, я…

– Нет. – Он поднял руку. – Я потерял твое доверие, когда Джексон вышвырнул тебя из группы сразу после рождения Калли, и я даже не попытался его остановить.

– Сонни, это было много лун назад. Когда ты снова появился в моей жизни, я была рада тебя видеть. Сам знаешь.

Он постучал в мою дверь меньше чем через год после моей выписки из больницы. Калли была совсем крошкой. До сих пор помню, как я ему обрадовалась. Мы разулыбались, бросились обниматься – и Сонни ощутимо выдохнул. Похоже, он всерьез ожидал, что я захлопну дверь перед его носом. А несколько месяцев спустя мы начали работать вместе.

– Но ведь я тебя не защитил, верно? – настаивал Сонни. – Джексон выкинул тебя из группы, а я и слова не сказал. Чем потерял твое доверие, а ты никогда не полюбишь того, кого не уважаешь.

– Сонни, это чушь. Я давно тебя простила.

– Но не забыла, да?

Вот как на такое ответить? Лгать я не могла.

– Я… я не… забыла… – несчастно пробормотала я.

А ведь сколько раз мечтала сделать именно это? Сколько лет хотела, чтобы воспоминания не тревожили меня даже во сне?

– Сонни, это ничего не значит. Я не поэтому отказываюсь. Не то что я не хочу за тебя – я вообще замуж не собираюсь.

– Ты просто еще не встретила подходящего мужчину, – предположил Сонни.

– Даже подходящий мужчина не смог бы убедить меня выйти за него замуж, – небрежно отмахнулась я.

– Спасибо, Персефона, – тихо сказал Сонни.

О, черт!

– Я не это имела в виду…

Сонни не ответил. Я не знала, что сказать, чтобы все исправить. Он посмотрел на меня с такой смиренной грустью, что слезы снова защипали мне глаза. Бог свидетель, последнее, чего я хотела, – это причинить ему боль.

– Мне лучше уйти. – Сонни начал вставать.

Я схватила его за руку:

– Сонни, пожалуйста.

– Что?

– Не уходи.

– Почему?

Как быть? Что сказать?

– По тысяче причин.

Сонни посмотрел на меня и наконец произнес:

– Хватило бы и одной.

Мы глядели друг на друга, ощущая одинаковую печаль. И там, где прежде могли мирно плыть вместе, словно образовался поток, что разметал нас в разные стороны.

– Ты меня ненавидишь? – прошептала я.

Он даже не пытался скрыть слезы.

– Я не могу тебя ненавидеть – даже если бы захотел. Но думаю, нам больше не стоит видеться.

А я все думала. Как сильно Калли-Роуз будет по нему скучать.

Как много за эти годы он сделал для Мэгги без капли признательности или благодарности с ее стороны.

Как пусто мне будет без его тепла и дружбы.

Но сказать я ничего не могла.

Сонни вытащил из кошелька несколько банкнот – куда больше, чем стоила наша еда, – и бросил на стол.

– Идем? – предложил он, вставая.

Я последовала его примеру. Мы вышли из ресторана, не говоря больше ни слова.

Глава 40

Роуз 11 лет

– Бабушка Мэгги, как думаешь, Сонни попросит маму выйти за него?

– Не знаю, Калли-Роуз. И не вертись. Когда крутишь головой, коса расплетается.

– Надеюсь, попросит. Но даже если нет, он все равно хочет, чтобы мы с мамой жили с ним. Сам так сказал. Здорово, правда?

Руки бабушки замерли в моих волосах, хотя я не крутилась. Я обернулась и увидела, что у нее странное выражение лица.

– Ты чего, бабушка?

– Ничего, милая, – улыбнулась она. – Ты… ты думаешь, твоей маме нравится Сонни?

– Конечно. Он клевый.

– Значит, тебе он тоже нравится?

– Ага. А тебе нет?

– Пожалуй, – ответила бабушка, снова принимаясь за косу.

– Будет так классно жить в своем доме, – вздохнула я. – Хотя я буду по тебе скучать.

– Не так, как я по тебе. – Бабушка поцеловала меня в макушку. Ее теплое дыхание защекотало кожу на проборе.

– Но мы же все равно сможем видеться, – обернулась я.

– Не крутись. Конечно, приходи, если захочешь.

– А ты к нам станешь приходить?

– Наверное.

– Тогда все хорошо, – расслабилась я.

Люблю перемены, но только если все остается как есть.

Глава 41

Мэгги

Я задернула свои шоколадно-коричневые шторы. Закрыла дверь спальни, света прикроватной лампы мне хватало. Я сидела на краю кровати, впервые за долгое время ясно видя окружающий мир. Варианты будущего раскатывались передо мной, как ковры, каждый со своим собственным рисунком.

Вот Сеффи выходит за Сонни, они уезжают и увозят мою дорогую Калли-Роуз куда-то далеко. В этом варианте Сеффи рассказывает дочери о дурацкой угрозе, которую я выдвинула ей много лет назад. Выдвинула – и тут же пожалела, однако обе мы ее запомнили. Эта угроза вбила клин между нами, и мы его так и не преодолели.

Или вот: Сеффи копит деньги, и ей их хватает, чтобы съехать от меня в собственный дом вместе с моей внучкой. Может, ей уже хватает, и лишь та угроза ее удерживает.

Или я могу просто рассказать Калли-Роуз правду, почему они до сих пор живут со мной. Тогда внучка станет презирать меня почти так же сильно, как я саму себя.

Такого мне не выдержать.

То была ошибка, простая ошибка, жест отчаяния. Все случилось, когда Калли-Роуз еще и года