Шах и мат - Мэлори Блэкмен

– А. Ладно. – Я сдулась, как шарик, из которого выпустили воздух. И вдруг поняла кое-что еще. – Получается, ты станешь моим папой?

Сонни ответил не сразу.

– Я не стану пытаться занять место твоего настоящего папы, но с радостью назову тебя своей. Удочерю тебя – с твоего согласия, конечно. А в будущем, если захочешь, с гордостью буду зваться твоим отцом.

Это очень много значило для меня – а ведь я еще даже не до конца осмыслила его слова. Он сказал, что я могу называть его папой, если захочу, – и это было так чудесно. Иметь настоящего, живого отца. Не его замену, но что-то вроде дополнения.

– И когда ты спросишь маму?

– Как только она вернется домой, – ответил Сонни.

Словно почувствовав, что мы говорим о ней, мама именно в этот момент вошла в квартиру. Я спрыгнула с дивана и понеслась к ней, немного скользя в носках по деревянному полу. Мама поставила четыре пакета с покупками и повернулась запереть дверь.

– Мам, знаешь что? Сонни хочет…

– Роуз, дай я сам твоей маме скажу, – вмешался он откуда-то сзади.

Я зажала рот обеими руками. Совсем забыла, что не должна была ничего говорить.

Сонни подхватил мамины покупки и понес на кухню, подмигнув мне по дороге. Мы пошли за ним. Мама настороженно улыбнулась:

– Что вы двое затеяли?

– Сонни надо у тебя кое-что спросить, – кивнула я маме. Я уже знала то, чего не знала она. Ха!

– Я слушаю, – повернулась она к Сонни.

– На самом деле я хотел обсудить это позже, за ужином.

– Звучит серьезно, – ответила мама. Улыбка медленно сползла с ее лица.

– Ничего страшного, – заверил Сонни. – Мэгги согласилась посидеть с Роуз, вот я и решил, что мы можем выкроить несколько часов для себя. И заказал столик в твоем любимом ресторане.

Судя по маминому лицу, она хотела вытрясти все из Сонни здесь и сейчас, но лишь сказала:

– Ладно. Заберешь меня в половине восьмого?

– Договорились. Увидимся, Сеффи. Пока, Рози.

Проходя мимо, он опять взъерошил мне волосы – я изобразила свой самый строгий взгляд, но Сонни лишь улыбнулся, чем лучше не сделал. Они с мамой поцеловались (фу!) и целовались бы еще долго, если бы она не отстранилась первой. Сонни улыбнулся маме и вышел.

– И что тут такое было? – спросила мама, едва закрылась дверь.

– Я пообещала не говорить, – ответила я своим «взрослым» голосом. – Это сюрприз.

– Не люблю сюрпризы.

– Этот тебе понравится.

Мама пожала плечами и начала распаковывать продукты.

– Тебе помочь? Нет? Хорошо! – быстро сказала я и выскочила обратно в гостиную.

– Калли-Роуз, верни сюда свою ленивую попу, пожалуйста, – позвала мама.

Очаровательно!

Я побрела обратно на кухню.

– Хорошая попытка, милая, – язвительно сказала мама. – Возьми сумку.

– Мне просто нужно быстрее бегать.

Я посмотрела на маму и заулыбалась – не смогла удержаться.

– Что с тобой? – спросила она.

– Ничего. Я просто счастлива, – ответила я ей.

Мама посмотрела на меня почти… обеспокоенно. Но потом она улыбнулась, и я покачала головой, уговаривая себя не придумывать. Мама и Сонни станут жить вместе, может, даже поженятся. Как же будет здорово!

Глава 39

Сеффи

«Образцы» – странное название для ресторана, но мне там очень нравилось. Он был стильным и сдержанным, и там подавали лучшего морского черта в лимонном соусе, которого я когда-либо пробовала. Я оглядывалась по сторонам, впитывая приятную атмосферу. На нас с Сонни изредка поглядывали, но в целом не враждебно. В основном просто из любопытства. Что ж, пусть смотрят. Пусть весь мир смотрит.

– Сеффи, можно тебя кое о чем спросить?

– Тебе не нужно мое разрешение, Сонни, – улыбнулась я. Почему он вечно уточнял это перед каждым вопросом? Как раздражает!

– Я прошу, чтобы ты сосчитала хотя бы до десяти, прежде чем отвечать, – попросил Санни и потер правую бровь, как всегда делал, когда нервничал.

– Я вся в предвкушении! – поддразнила я.

А он все тянул. Я сделала глоток белого вина, ожидая, когда же Сонни перейдет к делу. Он взял мою свободную руку, которая до этого момента мирно лежала на столике.

И все равно промолчал. Я сделала еще один глоток. Никогда не пила больше одного бокала в день, ни при каких обстоятельствах. Я умела растянуть его на весь вечер. Сонни поднес мою руку к губам и поцеловал ее.

– Я люблю тебя, Сеффи, ты знаешь. Ты… выйдешь за меня замуж?

Вино от неожиданности пошло наружу. Немного пролилось изо рта, но большая часть – из носа. Я была потрясена. Схватила салфетку и стала кашлять в нее, стараясь не привлекать к себе внимания, а сама тем временем пыталась собрать остатки пошатнувшегося самообладания.

– Это «да» или «нет»? – мрачно спросил Сонни.

– Ты серьезно?

Его улыбка померкла.

– Да, конечно.

– Ох, Сонни…

Он поднял руку, останавливая меня на полуслове:

– Ты обещала выждать десять секунд.

Десять секунд или десять лет – ответ бы не изменился.

– Сонни, почему мы не можем продолжать как есть?

– Потому что я тебя люблю, и мне этого больше недостаточно. Я хочу быть постоянной частью твоей жизни. Чтобы ты была постоянной частью моей, – серьезно заявил он.

– А разве у нас сейчас не это? – отчаянно спросила я.

– Сама знаешь, что нет.

Я попыталась подобрать ответ, но разум был пуст, все разумные мысли рассеялись от нахлынувшей паники. Сонни бросил на стол свою салфетку и откинулся на стуле, разглядывая меня.

– Порой мне кажется, что тебе будет все равно, если ты больше никогда меня не увидишь.

– Все не так.

– Нет? – Он скрестил руки. Язык его тела говорил сам за себя.

– Если так думаешь, зачем на мне жениться?

– Я оптимист. Надеюсь, что однажды ты позволишь себе меня полюбить.

– Сонни, я не хочу замуж ни за тебя, ни за кого-то еще, – грустно призналась я.

– Почему? Знаю, я не Каллум, но…

– Он тут ни при чем, – ответила я резче, чем намеревалась.

– Разве? Так почему с тобой я вечно чувствую себя третьим лишним в менаж-а-труа?[1]

– О чем ты?

– Каллум – неизменный элемент всех аспектов твоей жизни, но именно в постели я больше всего ощущаю его присутствие.

– Это не… – Я понизила голос: мы привлекали слишком много ненужного внимания. – Это не так. Держи я его все время в голове, ты бы порог моей спальни не переступил.

– Так как ты к нему относишься? Ты никогда не говорила.

– Ты никогда не спрашивал.

– Ну вот спрашиваю.

Сонни плохо скрывал свое разочарование, хотя я понимала, что дело обстоит куда серьезнее. Его чувства были гораздо глубже, гораздо горячее.

– Каллум… Он – прошлое. Я оставила