Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

всего любил в детстве — оказалось, пончики из определенной кондитерской. Так она отправилась договариваться с руководством этой сети, чтобы ей выдали фирменный рецепт! Ей отказали — секрет, даже думать в ту сторону не могите, еще и нахамили. Тетя Виола… что, думаете, написала председателю коммунистической партии Китая, чтобы он велел не чинить препятствий экспедиции? Ага, щас. Она фыркнула, купила коробку этих пончиков и восстановила рецепт за два дня… после чего опубликовала его на популярном кулинарном сайте с пошаговым описанием всего процесса исследования. Вот уж действительно — сладкая месть!

Что касается нас с Тимом, то она просто спросила у нас любимые блюда из детства, потом посадила нас на дегустацию… и сажала несколько дней подряд, пока не добилась того, что все точно соответствует тому, что мы помним из детства! Мы, конечно, оба после первого же раза заявили, что все именно так, как нужно, но тетя Виола, оказывается, чувствовала в этом отношении ложь лучше полиграфа или специально обученной собаки.

В общем, наевшись впервые за сутки или около того от пуза, я сразу же почувствовал, что засыпаю. Ничего, холодный душ мне в этом помог. После чего я вернулся к Маше, и мы отправились на обследование захваченного корабля «пиратов».

Кстати, чем больше мы его осматривали, тем сильнее убеждались, что пираты — это вполне верное определение. По крайней мере, с нашей точки зрения. Может, сами они себя считали благородными разбойниками, или воинами света, или истинно свободным народом, или хрен знает, кем еще. Но их корабль оказался самым немытым и нечищенным корытом, которое мне доводилось видеть.

Конечно, Маша порядочно разнесла большинство отсеков — когда десятиметровый робот проходит сквозь корабль, как нож сквозь масло, остается мало целого. Но ржавчина, незакрепленные бухты кабелей и обилие откровенного хлама в коридорах корабля — не все вынесло взрывной декомпрессией — говорило само за себя. То есть мое первое впечатление было не в бровь, а в глаз: армейской дисциплиной тут и не пахло. Можно, конечно, предположить, что бывают такие инопланетные расы, у которых воинская дисциплина не предполагает поддержания оружия в порядке — но что-то мы в этом сомневались.

Большую часть незакрепленных вещей из корабля раскидало, обогатив систему космическим мусором на пару десятков лет вперед. Меньшую часть мы нашли в паре трюмов, до которых Маша не добралась. Два полуразобранных веретенообразных истребителя — видимо, на ремонте. Несколько разноплановых силовых установок. Ящики с каким-то порошком, предположительно, либо съедобного, либо наркотического плана, — на исследования к нашим биологам. Очень много оружия, как правило, содержащегося не слишком хорошо, но тем не менее.

Последнее оказалось очень эклектичным. Мы нашли в изобилие всякого рода холодное оружие, арбалеты и даже луки, в том числе выполненные из очень высокотехнологичных материалов. Нашли много пулевого оружия. Нашли пресловутые парализаторы, которыми меня вырубили — тут мне пришлось сразу же надиктовать часть доклада Сурдину на этот счет. А вот чего мы не нашли — так это всякого рода лазеров и плазмоганов.

Ну что ж, можно было догадаться. Если оружие стреляет плазмой, нужно же, чтобы у него был питательный элемент, способный подать столько энергии разом, а также — и это еще важнее, блин! — охладить все части оружия настолько, чтобы они не сожгли собственно пользователя. И/или изоляционные материалы божественного уровня. Первое увеличило бы вес оружия до неразумных величин, а второго, кажется, рапторы не знали.

Что касается лазеров, то там в общем случае то же возражение. Есть, конечно, обходные пути. Например, советские космические инженеры специально для серии станций «Салют» (было опасение, что их прилетят штурмовать американские морпехи) придумали маломощные лазерные пистолеты на сменных «источниках оптической накачки», они же лампы-вспышки. Но те, во-первых, были нелетальными (заявлялось, что их можно использовать для ослепления и деморализации противника), во-вторых, сохраняли свое поражающее действие лишь на расстоянии двадцати метров. То есть очень нишевое и специфичное решение. Может быть, с современными материалами его и можно было бы довести до более серьезных показателей (лично я бы не взялся, но я не специалист по лазерам). Однако наши инопланетные вороги ничего подобного не осилили. Аж гордость берет за советскую инженерную школу!

Пока же, по нашему мнению, общий уровень рапторов примерно соответствовал уровню земной цивилизации конца двадцатого или первой четверти двадцать первого века.

Я все-таки грузился насчет арбалетов и холодного железа, пока Тимофей не сказал:

— Да просто на случай, если порох и пули кончатся. Они тяжелые, очень уж много не возьмешь. А тут, судя по всему, ребята рассчитывали на многомесячное, если не многолетнее барражирование!

Последнее было правдой: на корабле обнаружились обширные гидропонические и оранжерейные сооружения, которые содержались в несколько большем порядке, чем все остальное. А также огромный аквариум с рыбами (отсек разгерметизирован, вода замерзла, черные силуэты рыб замерли в мутном синеватом льду). То есть не только грабежом они промышляли. Ну или во всяком случае не рассчитывали, что грабеж будет случаться достаточно регулярно.

Что еще запомнилось с первых осмотров: спальни рапторов и санитарно-гигиенические сооружения для них же.

Спальни — из-за кроватей: этакие круглые гнездышки либо гамаки, ни единой нормальной койки. Ясно, почему: при их анатомии рапторам неудобно было укладываться на спину.

А туалеты… Я тут невольно вспомнил Терри Пратчетта: мол, если бы людей воспитывали кошки, наши унитазы имели бы ну очень странную конструкцию! Вот и тут примерно так же. Их отхожие места больше всего походили на самоочищающиеся кошачьи туалеты, чем на что-то привычное людям. И самоочищались они плохо — хорошо, что эти отсеки тоже разгерметизировались, а то представляю запашок!

Большая часть рапторов в корабле была без скафандров, а те немногие, что все-таки успели их надеть, погибли не от декомпрессии, а от того, что оказались на пути Маши или обломков корабля. В результате мы находили довольно много тел рапторов, но по большей части поврежденных. Кабир, тем не менее, отобрал парочку для помещения в глубокую заморозку у нас на «Юрии», чтобы отвезти на Землю, и еще парочку — для исследований у себя в лаборатории.

— Будто я патологанатом, — пожаловался он мне. — А я — человек, который любит жизнь! Служит жизни! — он укоризненно покачал головой. — А тут эти… заморозки… заставляют их убивать!

— Отморозки, — жизнерадостно поправила Маша его русский язык. — Если я правильно понимаю контекст.

Кабир, к его чести, нормально отнесся к этому незнакомому женскому голосу: о Маше в экипаже к этому времени знали уже все.

— Да, спасибо.

Наши первые осмотры, хоть и длились много часов, стали