Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

— Коагулирован? — сквозь зубы спросил я, нервно сжимая и разжимая кулаки. Хотелось помочь Машке, но я пока не знал, как, и вообще в этом бою был почти или даже совсем бесполезен. Разве только для моральной поддержки.

— Розовое покрытие, цветом которого ты восхищался, представляет собой абляционный слой, аналог активной брони против лазерного оружия, — охотно объяснила Маша. — Ничего страшного, оно для этого и предназначено! Правда, повторное попадание в то же место может повредить корпус, так что постараюсь этого не допустить!

В подтверждение своих слов она рывком ускорилась — настолько, что даже я ощутил легкую тягу. Началась сущая чехарда: корабль и бочки абордажных капсул мельтешили перед глазами так стремительно, что я абсолютно не успевал следить за ходом боя, заметил только, что Маше удалось уничтожить еще одну капсулу — но еще три оставались, и одна даже присосалась к борту «Юрия».

Блин, камикадзе они там недоделанные, ясно же, что пора делать ноги от моей красавицы!

— Не успеваю, использую подручные средства! — прокричала Маша.

Меня снова слегка вдавило в кресло, прямо у меня перед глазами появился корпус одного из истребителей — я даже не успел понять, откуда он выскочил. Моя Машуля обхватила веретено ногами — не таким уж оно большим оказалось! — и прямо кулаком долбанула по бугру-утолщению в центре. Снова облако вылетающего конденсата — на сей раз совсем едва заметного, похоже, воздух для пилота-раптора был суше. Он что, без скафандра там сидел⁈

А, нет в скафандре: тело пилота, изломанное, с пробитой грудной клеткой, вывалилось из пробоины, едва Маша выдернула кулак. Скафандр ему не помог.

Между тем, не выпуская истребитель, Маша ловко развернулась, подставляя его гондолу лазерным лучам остальных двух вражеских катеров. Руку с клешней она вытянула в сторону — так вот где волновая пушка, а мне раньше и не видно было! — и продолжила удары по капсулам. Сколько их там, четыре штуки осталось? Нет, три: та, которая попыталась присосаться к «Юрию», почему-то отпала и безвольно кувыркалась в пустоте, зияя черной дырой на том месте, где пыталась прицепиться. Я краем глаза увидел на обшивке Юрия черную полукруглую дыру — недорезанный вход — откуда высунулся поблескивающий хоботок нашего собственного многоцелевого юнита — тяжелого боевого (и иногда ремонтного, если надо) дрона. Молодцы, ребята!

Но даже три оставшиеся капсулы из волновой пушки — это две полные минуты! Которые Машке предстоит провести под лазерным огнем!

Однако тут на подмогу пришли ПКО «Юрия», и пришли шикарно — видно, пристрелялись. Они начали шмалять по оставшимся двум истребителям, позволяя Машке закрываться активнее. И вдруг…

— Взлом электронного управляющего контура вражеского истребителя завершен! — сообщила Маша.

После чего пушка на носу уже изрядно обожженного веретена вдруг ожила — и ударила мощным лучом по одному из оставшихся истребителей. (А абордажные бочонки на тот момент уже все закончились).

Это позволило Машке и «Юрию» сосредоточить огонь на последнем истребителе — и тот вспыхнул, выпуская воздух, всего через пару секунд.

Итак, со всей мелочью мы разделались, но победу праздновать было рано: оставался еще вражеский корабль-матка.

Маша, словно слыша мои мысли, развернулась и начала набирать скорость в направлении этого «пиратского утюга».

— Пытаются сделать ноги! — весело воскликнула жена. — Изменили конфигурацию поля от энергоустановки.

— Сбегут? Ты сама сказала, что их двигатель мощнее!

— Не успеют! Менять конфигурацию двигателя долго!

Маша по-прежнему держала перед собой трофейный, сожженный и побитый истребитель, только перехватила его выпущенными из предплечий манипуляторами. Турели «пиратских» пушек развернулись в нашу сторону и открыли огонь, но Маша ловко орудовала гондолой истребителя, иногда вращая ее, чтобы подставить наименее обгорелым боком. А потом, с разгону, не останавливаясь, всадила свой импровизированный щит в корпус пирата — причем именно в том месте, где у «Юрия» был бы самый прямой доступ к силовой установке!

Ять!

Нет, я знал, что гравитационный двигатель не взорвется, но рефлекторно вздрогнул.

Корабль будто выключили. Он, конечно, продолжал двигаться — просто по инерции. Но вспышки лазеров немедленно погасли, туррели перестали вращаться. Внутри там, должно быть, царил хаос: кто выжил, те парили в невесомости и, возможно, в темноте — или в тусклом аварийном освещении. Угрозы корабль рапторов больше не представлял.

Однако моя Машуля не собиралась останавливаться на достигнутом. Она отлетела чуть дальше от корабля, вытянула в нужном направлении руку с волновой пушкой — и долбанула. В борту появилась рваная дыра.

— Провожу зачистку! — сообщила она и нырнула прямо в эту дыру.

Мимо тут же замелькали внутренние отсеки корабля, стремительно разгерметизируемые Машей — она даже стрелять уже не стреляла, проламывая их просто грубой силой. Если какие-то внутренние защитные дроны и попытались на нас кинуться, моя супруга их даже не заметила. Двигалась она так быстро, что я еле успел отметить: изнутри корабль действительно выглядит довольно неряшливо, даже захламлено. Коридоры без отделки, наружу торчат пучки проводов, все серое, местами с потеками ржавчины, неопрятное… Блин, ходячие клише! Какого хрена вообще такие неудачники смогли всерьез связать боем наш бравый экипаж? Неужели москитный флот зарешал?

— Боевой потенциал команды сведен к нулю, тепловое сканирование не выявило на борту существ с температурой, отличной от температуры окружающей среды! — отрапортовала Маша.

— А если они холоднокровные? — уточнил я.

— Нет, они были теплокровные, — небрежно бросила Маша, — я успела проверить. Кроме того, почти во всех отсеках теперь вакуум.

— Отлично, — я слегка откашлялся. В горле пересохло, во рту стоял металлический привкус крови: я только сейчас заметил, что за время этого короткого боя искусал губы или прикусил язык. — Машуля, свяжись с «Юрием Гагариным». Скажи — пусть высылают призовую команду.

Глава 10

Независимая подрядчица. Отморозки в заморозке

Наградой за хорошо сделанную работу обычно становится новое задание.

И это не сарказм, если что. Иная задача действительно может быть наградой сама по себе!

Для начала мы с Машей поучаствовали в коррекции орбиты лишившегося энергодвигательной установки корабля пиратов, все ниже опускающегося в ядовитые объятия атмосферы Четвертой. Тут, на самом деле, наша помощь не была по-настоящему критичной, кэп и Чужеслав справились бы с нужным маневрированием самостоятельно при помощи нескольких пустотных дронов-буксировщиков. Но с нами получилось быстрее — меньше часа против четырех-пяти часов (а сколько, вы думали, потребовалось бы, учитывая маломощные двигатели этих самых дронов? Еще чуть-чуть, и даже с ними ничего бы не вышло — пришлось бы терять трофейный корабль в атмосфере). После чего нам с Машей все