Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

только вершиной айсберга. Мы просто осматривали и описывали разрушенный корабль, составляя список приоритетных объектов для исследования, в который, постепенно, попало все — от кусков обшивки и наружных радаров до содержимого рундуков из личных кают экипажа. Грубо говоря, нам предстояло действовать по принципу «тащи все, что не привинчено, а что привинчено, отвинчивай и тоже тащи!»

Забегая вперед, сообщу, что когда Сурдин бегло ознакомился с составленным мною, Тимофеем, Кабиром и Сергеем Кимом списком «рекомендованного к изучению» оборудования, он велел нам сократить его ровно в сто раз — потому что иначе все это попросту не поместится на «Юрии», а то, что поместится, мы за всю жизнь не успеем изучить.

— Не забывайте, что корабль этих пиратов мы тоже возьмем с собой, — сообщил он.

— Как, весь? — удивился Сергей, который в отсутствии Ургэла исполнял роль главного инженера.

— Ну да. Мы вполне можем закрепить его плоской поверхностью к плоской поверхности с нашим кораблем и использовать наш генератор аномалий на удвоенную массу, его вполне хватит, — сообщил Сурдин. — Если окажется, друзья, что мы с вами неверно опознали жанр нашей экспедиции и угодили не в строгую техно-производственную научную фантастику, а во вселенную вроде «Звездных войн», то, возможно, в следующей точке назначения наш приз удастся с выгодой продать. Или обменять на что-нибудь.

Он это говорил совершенно серьезно, но на губах блуждала легкая полуулыбка.

— То есть вы вот так предполагаете? — задумался Ким. — Что мы найдем… какой-то межзвездный рынок, что-то вроде того? И инопланетян в лохмотьях, но с лазерными мечами?

— Я уже ничему не удивлюсь, — заметил наш капитан. — Что касается лохмотьев, то это понятие относительное. Холодное же оружие на корабле нашли, в том числе, насколько я понимаю, изготовленное под более мощные конечности, чем конечности этих… рапторов?

Что да, то да, некоторые сабли и мечи действительно как будто подошли бы вархаммеровским космодесантникам.

— Таким образом, — подвел итог Сурдин, — сократите список только до действительно любопытного и всего того, что мы можем исследовать быстро и собственными силами! В особенности я бы предложил обратить внимание на артефакты, которые выбиваются из общего технологического уровня рапторов.

Так мы и сделали, но все равно работы по отбору образцов и изучению всего того, что можно было изучить, не перетаскивая на «Юрия», заняли мало не две недели. Но это я уже забегаю вперед.

А для начала надо рассказать, что было после того, как мы все-таки закончили с первым этапом осмотра.

Ребята на шаттле полетели на корабль через второй ангар, мы с Машей вернулись в третий. В боксе для меня уже оставили мой рабочий терминал. Я наговорил туда свой отчет, прогнал его через наш корабельный искин, чтобы превратить в текст и «отжать». Затем еще раз проверил, выкинул откровенные ошибки и отправил Сурдину. Пока говорил, вспомнил Оленьку, которую как-то события последних суток и космический бой вытеснили из головы. Кто она, интересно? Пленница? Рабыня? И то и другое? Откуда она — из расы создателей Маши и энергостанций или из какой-то другой человекоподобной расы? Все-таки землянка?

Все эти вопросы я постарался отразить в черновом отчете как можно более обезличенно. Да, именно в черновом: протокол требовал в сложных случаях составлять окончательный отчет без искина, и лучше вообще даже не с клавиатуры, а письмом от руки, хоть это и в несколько раз дольше, — если позволяет время. Так лучше структурируется мысль и вспоминаются более важные детали.

Но сейчас у меня были силы только на краткий предварительный отчет. Закончив с ним, я тут же завалился спать прямо в боксе. А когда проснулся, меня в корабельной сетке ждала уже целая куча писем. Во-первых, почти все члены экипажа, кроме Сурдина, Тима и Сергея, с которыми я успел довольно плотно пообщаться лично вчера, писали мне с благодарностями и поздравлениями. Во-вторых, «деловые» отчеты от Талассы и Энакина. В-третьих, такое же деловое письмо с запросом от Лю Фея: он хотел поговорить с Машей.

Это меня несколько удивило: Лю — наш психолог, переговорщик и лингвист, совсем не технарь. Он как-то пошутил, что является самым «законченным гуманитарем» на борту Гагарина. Вот уж от кого не ждешь интереса к огромному человекоподобному роботу!

Однако именно он напросился первый.

Я проводил его к Маше, Фей — в защитном костюме и кислородной маске, естественно! — изысканно поздоровался с ней, представился и попросил разрешения пообщаться.

— Пообщаться! Конечно, я очень люблю болтать! — воскликнула Маша.

И тут же перешла с Феем на чистейший литературный китайский. Что, в принципе, неудивительно: во встроенном компьютере моего защитного комбинезона имелись языковые коды всех официальных языков проекта «Горизонт» — там кроме русского, китайского и индийского еще несколько от более мелких участников.

Фей, кажется, удивился, но быстро адаптировался и тут же включился с Машей в оживленную беседу, причем говорила в основном Маша, а Фей только поддакивал.

Я тем временем отправился приводить себя в порядок, завтракать, сортировать остальные письма — да мало ли дел. При этом мысли то и дело возвращались к Оленьке, поэтому обычные утренние процедуры заняли несколько дольше, чем обычно.

Фей и Маша тем временем простились, явно довольные друг другом, Фей вернулся в основные отсеки корабля — и тут же открыл со мной канал звуковой связи.

— Иван, еще раз спасибо, что так быстро выполнил мою просьбу, — проговорил он серьезным тоном. Ацент на русском у него был самый легкий. — Извини, что снова тебя беспокою, но дело не терпит отлагательств.

— Так, — я ощутил нехорошее предчувствие. — В чем дело?

— Я хотел спросить. Ты понимаешь, что Маша — не самостоятельная личность? Это искин-зеркало, которое подстраивается под собеседника. И то, что она называет своего пилота своим «мужем» — это всего лишь лингвистическая условность, сбой кодировки?

Глава 11

Происхождение слова «гарем». Супружеский долг

Разговор с Лю Феем получился длинным и сложным. Он настаивал, что в речи Машей услышал какие-то маркеры, которые показывают, что «на самом деле» у нее нет личности, а только программирование ожиданиям пользователей.

Я еле сдержался, чтобы не назвать Лю упертым и предвзятым малограмотным деревенским бизнес-тренером. На языке так и вертелось: мол, ты гуманитарий — вот и сиди себе, и не лезь во взаимоотношения мужчины с его любимым роботом!

А он еще что-то пел насчет того, что Маша — неоценимый ресурс, и что он отлично все понимает, но когда человек «создает» личность из искина, с которым общается, и начинает верить, что тот живой, тут-то и начинаются неприятности!

Я