Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

наши машинки реально могли как челнок или паром каждый день мотаться между поверхностью и кораблем, не требуя для посадки и старта каких-то специальных площадок и сложного обслуживания после каждого полета. Но только потому, что эта возможность обеспечивалась колоссальными затратами при постройке и комплектации. И число таких циклов было большим, но, разумеется, конечным. При этом за двести с лишним лет развития космических ракет-носителей технологии их создания и эксплуатации сильно шагнули вперед. Да, им по-прежнему требовались стартовые столы и площадки для возвращаемых ступеней, повторная сборка и обслуживание перед каждым новым стартом, но выходило так несравнимо дешевле! Потому для постройки «Юрия Гагарина» на орбите Луны и гоняли ракеты и атомный буксир, а наши шаттлы везли как попутный груз.

— Ну и весело было там сидеть, вообще, — фыркала Даша по ближней радиосвязи, как только схлынули первые восторги Машиным внешним видом. — Во время бури волны буквально перелетали через островок! Я, конечно, уперлась всеми якорями, да еще и в скальную нишу шаттл завела… — кстати, очень крутой трюк, потребовавший от Дарьи виртуозной «парковки», потому что автоматика на шаттле к такому не была приспособлена. — Но все равно чувствовалась некоторая нервозность.

— Да, мы даже почти никаких биологических исследований не смогли провести, — вторила Ева. — Так, взяли кое-какие образцы из океанов…

— Так в океанах тут самая насыщенная жизнь и есть, — заметил я. — Ничего интересного не видели?

— Что ты имеешь в виду под интересным?

— Например, русалок. Или, скорее, ихтиандров.

Эта тема ребят живо заинтересовала и, пока мы летели, я пересказал им все мои умозаключения по поводу экспериментов, которые вели на Второй Машины создатели. Благо, на «Юрии» их уже не обсуждал только ленивый. К сожалению, в Машу никто не заложил информацию о том, чего именно хотели добиться генетики, и как должно было выглядеть видоизмененное человечество. Так что догадки строились очень бодрые, впору конкурс устраивать на самую креативную.

Ева задумалась.

— Знаешь, что я видела — так это очень умных рыб. На вид что-то среднее между сомами и угрями, подплывали очень близко к мелководью, высовывали головы из воды, смотрели на нас. Крупные такие.

— С человека крупные? — быстро спросил я.

— Нет, что ты. Там разные были особи, самые большие — пожалуй, как питон. Голова такая… как у ретривера, наверное?

— Так это крупнее питона!

— Ну, может, я преувеличиваю. В общем, не настолько крупные. Я их сфотографировала, посмотришь потом. У Даши было четкое ощущение, что они за нами наблюдают.

— Да, мелькала такая мысль, — согласилась Даша. — Но никакого излучения от них не исходило. То есть они не были оснащены никакой электронной техникой.

Она даже вывела на экран нашей видеосвязи фотку прибрежной полосы маленького островка, где из воды действительно торчало несколько гибких тел, чем-то напомнив мне древний анекдот про сусликов — ну, что самый внимательный и осторожный суслик получает бампером по затылку.

«Вот будет забавно, — весело подумал я, — если Машины создатели допилили полноценных оборотней, и это — их вторая водная форма! Не, ну а что? На Земле до сих пор считают, что невозможно построить эффективно справляющегося с задачами универсального большого человекоподобного робота. А Маша же существует и уже доказала, что крута!»

Впрочем, свое предположение я тут же отмел по чисто физиологическим причинам: черные рыбы даже в первом приближении не соответствовали по массе человеческим телам. Да и головы… ну, пожалуй, все-таки маловаты. По крайней мере на нашем уровне развития биологии считается, что размер «думалки» и количество клеток в ней тоже довольно много значит. Правда, не факт, что мозг у них именно в головах… Ладно, поймаем одного для Кабира — и посмотрим.

Но пока мы на рыбалку не пошли, а отправились с нашими механиками кошмарить пиратскую технику — а заодно чинить нашу. Нужно было попытаться, насколько возможно, восстановить рельсотроны среднего калибра, которые поплавил «Весёлый Роджер». Тоже задача та еще!

А в свободное — относительно свободное! — время я тренировался в пилотировании Маши. Теперь она запускала для меня более сложные симуляции, с полетом, использованием подручных средств и даже прыжками. Удивительное чувство возникало у меня от этого пилотирования!

Нет, мы с Машей не сливались в псионическом экстазе, как это пытались изображать некоторые фантасты. Просто… учились действовать вместе. Я веду «шасси» — она стреляет. Или наоборот. Или она переходит в режим «второго пилота», немного «доворачивая» мои движения. Или она предлагает мне варианты движений в виде траекторий на переднем экране, я начинаю двигаться по одному из выбранных вариантов — и дальше Маша помогает мне, при необходимости увеличивая скорость реакции.

На эту тему у нас даже разговор вышел.

— Маш, ты ведь быстрее думаешь и больше замечаешь, чем чисто биологический мозг. Как так вышло, что пилот считается необходимым? Просто из предосторожности, мол, нельзя доверять машинам жизни людей?

Возможно, не стоило задавать этот вопрос машине, но к тому времени мы с Машей были знакомы уже дней десять, и я чувствовал себя с ней совершенно спокойно.

— В русском языке есть пословица — одна голова хорошо, а две лучше, — серьезно сказала Маша. — У нас тоже есть похожая: «Когда идешь один — идешь быстрее, когда вдвоем — идешь лучше и видишь больше». То же самое. Мой разум смоделирован с человеческого, он подвержен тем же точно ошибкам и когнитивным искажениям. Пилот должен меня страховать от этого. Кроме того, в неоднократных испытаниях хорошо сработанные команды с одним или двумя пилотами показали гораздо лучшие результаты, чем искусственные разумы сами по себе! Правда, если речь о действительно сработанных командах. Новички выдавали результат, наоборот, хуже. Так что нам с тобой предстоит еще очень много работы.

— Ни малейших возражений! — заверил я ее. — Мне очень нравится с тобой тренироваться.

— Мне тоже, — мурлыкнула Маша слегка застенчивым тоном.

В общем, время промелькнуло незаметно — и вдруг выяснилось, что мы вот буквально завтра летим разносить базу пиратов на планете! Потому что Сурдин тоже хотел поглядеть, что там еще забыли Машины создатели — мы стали называть их «Родичами», во-первых, за явное родство с нами, землянами, во-вторых, за столь же явную приверженность к родовой структуре.

Ну и еще все наши военные — а это, на минуточку, все пилоты, все безопасники и даже немного мы с Тимофеем (я съездил в одну командировку по контракту, академический отпуск брал для этого, а Тим все-таки служил в силовой структуре) — в общем, мы все считали, что оставлять такое осиное гнездо у нас за спиной, уходя в следующий скачок, все же небезопасно.