Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

— Я догадалась, — сказала Маша. — Разумеется, ты испытываешь к ней сентиментальные чувства! Считай, что я тоже взяла ее под защиту.

Как же хорошо, что жена у меня ревнует только к кофеваркам!

(Кстати, серьезно: дня три назад она уговорила Ургэла с разрешения Сурдина предоставить ей спецификации всей бытовой техники на борту «Юры» и очень придирчиво проверила, что ни у одного прибора нет сравнимого с ней искусственного интеллекта!)

Тем временем штурм базы дронами продолжался своим чередом. Я в этом деле почти не участвовал, наша с Машей задача была пресекать бегство пиратов на тяжелой технике, если они что-то такое попробуют провернуть. Но не попробовали. Наоборот, в какой-то момент из окон над морем выпрыгнуло несколько неуклюжих фигур рапторов — только чтобы побиться об скалы.

А еще через некоторое время из главного входа базы вышли с поднятыми вверх руками целых трое — так же неряшливо одетых, как я помнил. Над ними летел тяжелый дрон, более редкая птица, чем основные мелкие дроники. Мелочь в основном сбрасывала взрывчатку, а на тяжелых дронах были установлены винтовки. Вот сейчас именно винтовка смотрела в спину троице.

Зная, что Роланда, Артура или даже Тима сложно заподозрить в дурном гуманизме, я мог только предположить, что эти рапторы умудрились озвучить свое желание сдаться на языке Родичей — и Машин автопереводчик отработал нормально.

Дело в том, что Маша написала искин-переводчик, который неплохо показал себя, снабжая субтитрами даже довольно сложные ее речи. Он был установлен в корабельную систему и на все компьютеры шаттлов. Так что у Рыцарей и Тима имелась возможность прочесть неплохой подстрочник к речам рапторов — если, конечно, они не будут каркать по-своему, а воспользуются знакомой нам речью. И вот, похоже, воспользовались.

Я попросил Машу увеличить картинку — что-то мне показалось странным в этой делегации. Потом сообразил. У переднего ящера на груди висела коробочка размером примерно с советский почтовый конвертик и ненамного толще, украшенная светодиодами. Странно, я бы на месте наших дроноводов заставил бы его ее снять и отбросить или вообще застрелил бы мужика — а вдруг это взрывное устройство?

Возможно, наши подумали так же, потому что подлетевший со стороны океана шаттл с Поповичем и Тимом опустился на землю довольно далеко от пиратов — явно, чтобы не задело взрывом.

Вдруг один из ящеров что-то сказал другому ящеру. Тот шикнул на него в ответ — молчи, мол. Однако украшенная светодиодами коробочка на груди у первого вдруг сказала на чистом русском языке:

— Я же говорил, это те самые, Предтечи! Гляди, как перед ними простерлись их бывшие рабы!

— Завали хлебало!

А вот это реально неожиданно.

Глава 13

Самая собачья работа. Место для рыбки

Интерлюдия. Капитан Сурдин и психолог Лю Фей. За 3 дня до штурма базы «Ясли-Садок»

— Добрый день, Фей, рад вас видеть, — сказал капитан Сурдин, поднимая глаза от компьютерного терминала. — Присаживайтесь.

Корабельный психолог и переговорщик, единственный и неповторимый специалист по контакту с инопланетными цивилизациями, если не считать Ивана Кузнецова, Лю Фей послушно опустился в стандартное офисное кресло напротив капитанского стола.

Поскольку на пространстве разработчики «Гагарина» действительно не экономили — это вам не подводная лодка! — кабинет выглядел по-настоящему просторным и современным. Только от белой темы в оформлении дизайнеры ушли, — насколько Фей знал, по личной просьбе Сурдина. Здесь стеновые панели были окрашены «под дерево», словно обычная старомодная вагонка. И на обширном экране по левую руку от его стола демонстрировался не ролик с медленно крутящейся галактикой и не другим астрономическим «пейзажем», а раскачивающиеся на ветру ветки липы, которые словно бы били в стекло. Сквозь них вспыхивало жаркое, уже как бы клонящееся к вечеру солнце.

Программа «Виртуальное окно», имитирующая естественный вид, с ходом времени и возможностью изменения погоды. Там были заранее предустановленные настройки, была и возможность создать свой собственный ролик — хотя, учитывая величину экрана и то, что вычислительные мощности корабельных серверов обычно расходовались на множество задач, такая генерация могла занять несколько часов.

Но Сурдин, похоже, не заморачивался, пользуясь одним из стандартных роликов. Как и большинство членов экипажа. Кажется, самыми оригинальными показали себя Виолетта Беркутова и Тимофей Шнайдер, на пару заменившие изображения на всех экранах в главном коридоре взаимосвязанными часовыми роликами про жизнь кораллового рифа. То есть когда гуляешь по нему, из окна в окно можно было наблюдать продолжение сюжета: вот одна стайка рыбок проплыла, вот она в другом «окне», да и весь пейзаж виден под другим углом. Зачем они так заморочились (а ведь это нельзя было поручить искину до конца, ведь это надо было делать эскизы на каждое окно, возможно, даже пачки эскизов!), Фей не до конца еще определил, но предполагал, что уважаемую Виолетту гнало артистическое чувство, не до конца находящее выход в ее кулинарных шедеврах, а уважаемого почти-что-тезку — любовь к нетривиальным программистским задачам, которой он, опять же, не до конца находил выход в роли суперкарго.

Ничего, Фей предведил, что сложных задач еще для каждого из них будет завались.

Как и для него самого.

А вот и первая.

— Вы, должно быть, догадываетесь, зачем я вас позвал? — поинтересовался капитан.

— Как не догадаться, — сказал Фей, очень гордясь в глубине души, что правильно употребляет этот русский оборот. — Наш новый… то ли малый космический корабль, то ли член экипажа?

— Мария Петровна Кузнецова, — согласно кивнул Сурдин. — Я читал ваш отчет. В целом он очень толково и исчерпывающе составлен, как и всегда, спасибо. Но мне хотелось бы получить ответы на некоторые дополнительные вопросы.

— Если они у меня есть, — осторожно заметил Фей.

— Я бы хотел понять, насколько вы можете проанализировать программный код Марии на предмет враждебности ее базовых положений людям. Грубо говоря, если ее базовые установки войдут в противоречие с интересами пилота, будет ли она все равно защищать Ивана Петровича?

— Я не программист.

— А наши программисты не в состоянии проанализировать полноценный искусственный разум, — слабо улыбнулся Сурдин. — Я уже с ними говорил. Кроме того, попытка отключить центральный процессор большого боевого робота и взломать его компьютерными средствами — не самый умный поступок по целому ряду причин. Так что остается надеяться на психолога.

— Главная причина вашего нежелания идти на жесткие меры в отношении робота — это то, что Кузнецов будет сопротивляться? — уточнил Фей.

— Главная причина — это то, что этот робот в одиночку, фактически, уничтожил