Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

вражеский корабль и спас наш, — приподнял брови Сурдин. — У нас нет оружия, даже близко способного сравниться с ней. Пока она демонстрирует завидную лояльность и разумность, поэтому ответить ей недоверием и неблагодарностью — это очень плохой ход с точки зрения боевого духа на корабле и не менее плохой с точки зрения наших тактических… да и стратегических перспектив.

— Понятно, — кивнул Фей. — Так вот, отвечая на ваш вопрос. Я как психолог не могу анализировать искусственный разум так же, как человека. Любой анализ будет более-менее профанацией. Любые выводы будут только «в первом приближении».

— Как и при оценке живых людей?

Фей переплел пальцы, вздохнул.

— Отчасти плохой репутации психологическая оценка обязана успехам индустрии связи, — ух, как завернул, отличная фраза. — У нас почему-то было принято последние два века вместо живого общения психолога и объекта давать психологу посмотреть видео или почитать стенограммы бесед. Не спорю, это может быть полезно. Но тело человека, его мясная тушка, — тут он снова мысленно себя погладил по голове за то, что вспомнил этот оборот, — оказывает огромнейшее воздействие на его психологию! Самый простой вариант: голодный и уставший более раздражителен, чем поевший и выспавшийся. Женские гормональные циклы. Менее изученные мужские гормональные колебания при резком изменении социального статуса. Воздействие болезней и травм. Наше тело — это на девяносто процентов и есть наша психика, наш так называемый «разум» рулит хорошо если десятком процентов… и это я еще очень щедро! Не видя тело, не слыша запах человека, не подержав его за руку, не поглядев ему в глаза, я не могу достоверно анализировать никого. И у Марии Петровны ничего этого нет.

— Ясно, — задумчиво ответил Сурдин. — Я слышал, кстати говоря, этот довод. Что, мол, искусственный интеллект, не снабженный телом, никогда не сможет стать настоящим разумом. Но мы давно ставим модули с искинами на роботов, а Мария Петровна — всем роботам робот. Не может ли это ее, как она сама говорит, «шасси» заменить человеческое тело? Быть может, ее создатели нашли путь?

— Быть может, — Фей развел руками. — Но тут мы переходим в пространство спекуляций, — и третья виртуальная плюшка себе! Как вовремя он вспомнил, что это слово означает не только игру на бирже! — Я бы уж тогда предположил, что именно для полноценного «овеществления» нужен этот контакт с пилотом, так называемое «замужество». Что с него робот копирует отсутствующие у себя физиологические реакции.

— Тогда логичнее было бы делать робота одного пола с пилотом, — задумчиво проговорил Сурдин. — Коли парень ты румяный, братом будешь нам названым…

Фей не узнал цитату и честно признался.

— Сказка, — пояснил капитан. — Я имел в виду, что не проще ли заложить максимальную похожесть робота на пилота?

— Возможно. А может быть, и нет. Это очень сложный вопрос, Виктор Георгиевич, — и даже почти не сломал язык! Сурдин в порядке исключения разрешил Фею наедине называть себя просто «Виктором», но тот все равно каждый раз старался.

— Хорошо. Тогда еще один момент. Как по-вашему, насколько сильное влияние Мария Петровна оказывает на Ивана Кузнецова?

Фей пожал плечами.

— Безусловно, очень сильное. Даже самые первые несовершенные искины, про которые пользователи точно знают, что это всего лишь языковая модель, способны были доводить излишне поверивших в них людей до самоубийства. А тут… На психику человека влияет абсолютно все: и прочитанные книги, и поступки, которыми человек стал свидетелем.

— Я, скорее, в другом ключе, — усмехнулся Сурдин. — Насколько вы лично, Фей, способны распознать вредоносное влияние, если Мария Петровна начнет его оказывать? И, опять же, насколько ее лояльность пилоту распространяется на конфликт интересов? На внештатные ситуации?

— Не знаю, — покачал головой Фей. — Пока я назначил им обоим парную терапию со мной раз в неделю, буду присматриваться.

— Хорошо, продолжайте в том же духе… И, кстати, у вас, возможно, прибавится работы.

— Вы про планы захватить информатора на станции пиратов, если получится?

— И это тоже. Видите ли, Иван Петрович вчера приватно беседовал со мной и разрешил раскрыть вам детали этой беседы.

Фей почувствовал неладное, но постарался этого наружно не показать.

— Слушаю.

— Он спрашивал у меня разрешения взять на борт девушку, с которой он сошелся на планете. Если, конечно, окажется, что она действительно пленница у пиратов и захочет лететь с нами.

Фей сглотнул.

— Потенциальная человекоподобная инопланетянка из числа потомков древней расы, создавшей Марию Кузнецову?

— Именно.

— И что вы сказали?

— Разумеется, я согласился. А что я мог еще сказать — решительно запретить? Но намекнул Ивану, что если он собирается продолжать интимные отношения с этой девушкой, то для психологического здоровья всех членов экипажа лучше будет, чтобы он заключил с ней брачный контракт. При условии согласия девушки, разумеется. И вот ее согласие придется проверить вам, Фей.

Да уж, дурное предчувствие было очень в тему!

— Смерти вы моей хотите! — воскликнул он, и даже не похвалил себя за удачный русский оборот.

Сурдин чуть улыбнулся.

— Я бы утешил вас словами, что вряд ли Иван Петрович найдет эту девушку и уговорит ее лететь с нами, но зная Ивана…

— Зная Ивана, я очень надеюсь, что двумя инопланетянками дело ограничится! — воскликнул Фей. — Он же без тормозов!

Сурдин рассмеялся.

— Как раз-таки с тормозами, помнится, вы сами одобряли его для участия в экспедиции. Просто его границы проходят немного не там, где у большинства людей.

— Ну… да, — проворчал Фей. — Одобрил — на свою голову!

— Всем нам на голову, — как-то даже ласково поправил психолога капитан. — Благодаря чему мы сейчас имеем удовольствие беседовать.

Крыть было нечем: без решительных действий Ивана корабль погиб бы дважды — в первые полчаса нападения, если бы часть москитного флота не отвлеклась на его энергостанцию; и потом, когда Маша предотвратила успешный абордаж. Фей только обреченно спросил.

— А кому этот брачный контракт составлять — тоже мне?

— У Тимофея Шнайдера есть два семестра правового образования, если я правильно помню его досье. Подключите его. Ну и я несколько разбираюсь, помогу вам.

Тут Фей сообразил кое-что еще.

— Капитан, а разве у вас есть право заключать браки? По российскому законодательству…

— Для меня сделали исключение, — безмятежно произнес Сурдин. — Все браки и разводы, которые я регистрирую на борту «Юрия Гагарина», являются юридически обязывающими. Более того, я могу заключать браки в любой конфигурации, хоть даже между всеми членами экипажа сразу.

— Так, а это я пропустил на инструктаже… — Фей почувствовал, что бледнеет. — Или вы меня разыгрываете?

— Почему, совершенно всерьез говорю! Умные головы при планировании полета не исключали, что мы встретимся с какими-нибудь интересно настроенными инопланетянами, и наличие настоящего брачного контракта между