Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

удачны, улучшено снабжение мышечной ткани кровью и кислородом, число волокон в мышцах тоже увеличено… Вообще масса всяких мелких улучшений по сравнению с нашим организмом, настолько очевидных, что у меня сперва было ощущение: кто-то взял обычного homo sapiens и весьма амбициозно надумал сделать на его базе версию два ноль! Собственно, что-то подобное мы и знаем со слов Марии Петровны…

— Десять ноль, — перебил Кабир. — Не меньше. Легкие чего стоят!

— Да, легкие. Это, вероятно, была гордость неведомого разработчика. Смотрите сами, — Платон Николаевич смахнул с экрана несколько слайдов. — Где же это… а, вот! Вы, должно быть, подумали, что у местных аборигенов — жабры?

— Подумал, да, — кивнул я.

— Но в человеческой грудной клетке для жабер нет места! — торжествующе произнес Платон Николаевич. — А создатели нашей красавицы… прошу прощения, вашей красавицы, явно не собирались жертвовать, например, воздушным дыханием или, скажем, молочными железами.

«И спасибо им за это!» — не мог не подумать я. Доктор же продолжал:

— Но обычные человеческие легкие при всей их приспособляемости все же не могут извлекать из воды кислород в достаточном количестве в его обычной концентрации в воде при парциальном давлении в атмосфере, примерно соответствующему уровню моря на Земле. Поэтому в организм местных аборигенов добавили специальные дыхательные щели. Это не жабры как таковые — они служат всего лишь для быстрой перегонки воды непосредственно через легкие. Ну и сами легкие несколько… усовершенствованы.

— Ни хрена себе, — честно сказал я.

— Вот-вот, — кивнул Платон Николаевич. — Какой бы коллектив ни работал над проектом адаптации Родичей для жизни на Второй, они были настоящими гениями своего дела!

— Художниками от биологии! — вставил Кабир. — И генетики — красавчики!

— Согласен. И вот при всем при этом мы, признаться, не ожидали особого сюрприза в клеточном строении. Тем более на поверхности все было похоже — даже митохондрии с виду как наши, а вы, возможно, в курсе, что митохондрии в их нынешнем виде — это более-менее случайное эволюционное приобретение. «Энергостанцию» клетки легко можно было бы реализовать за счет других симбионтов.

— Что-то такое читал, да, — кивнул я. — В научно-популярном.

Оба биолога синхронно поморщились.

— Мы допускали, что хромосомы будут сильно отличаться, — продолжил врач. — После того, как обнаружили, что и у пиратов-динозавроморфов, и у эндемичных видов Второй есть и ядра в клетках, и хромосомы конденсируются при делении. Предполагали, что генетическая информация закодирована иначе. Но чего мы не ждали — что кодировка та же, триплет-в-триплет, что у земных организмов, а копирование генетической информации вовсе без хромосом!

— То есть если у нас с Родичами все же есть общие предки… — пробормотал я.

— То где-то на уровне бактерий, — припечатал Платон Николаевич. — Может, еще раньше. Простейшие из простейших, кто там мог переноситься на древних метеоритах… Честное слово, в отличие от них процессинг генетического материала с этими вашими рапторами у нас почти такой же! И клеточное деление плюс-минус совпадает с нашим. Я бы даже сказал, что если бы мне их предъявили как некую земную форму жизни — ну в качестве тех пресловутых рептилоидов, ушедших под землю, — я бы, может, и поверил! Но как только пришли первые результаты молекулярного анализа ядерного материала — все опять перевернулось! У рапторов — основная информационная молекула РНК, но триплеты кодируют аминокислоты по-другому. А у эндемиков Второй — ДНК, но кодируют белковые последовательности четверки оснований, а не тройки!

Вот так неожиданность.

— Получается, у нас и у Родичей родство на уровне простейших, а у рапторов и местных для Второй форм жизни происхождение совершенно независимое и от нас и друг от друга, — собрав мозги в кучку, подытожил для себя я.

— Именно, — кивнул корабельный врач. — При этом и у всех троих, то есть, включая наш вид, четверых — белки состоят из левозакрученных аминокислот. И кислоты эти во многом совпадают.

Охренеть! Даже моих знаний биологии хватает, чтобы понять, насколько фундаментальное открытие совершили наши научники.

— К сожалению, это означает, что мы можем заболеть или стать носителями инопланетных инфекций. Как вирусных, так и бактериальных, — вздохнул Платон Николаевич. — С другой стороны, карантинные меры для Ольги Петровны должны быть не менее эффективны, чем для нас. Иначе говоря, если она не заболеет за две недели и вы, Иван Петрович, не заболеете — дальше карантин держать смысла нет.

— Но общего ребеночка зачать у вас не получится ни при каких условиях, — рубанул Кабир и под взглядом коллеги немного стушевался. — Ты уж извини, что я… так. Но такое про свою жену знать надо!

— Лучше, конечно, до брака, — ввернул Платон Николаевич. — Но тут уж как получилось.

— Ничего, — твердо сказал я. — Это ничего не меняет.

Потом я вздохнул и спросил:

— А рыбку вы исследовали? Что там с ней?

Они переглянулись, пожали плечами.

— Пока маленькая, мы решили ее не подвергать стрессу исследования в томографе, — сказал Платон Николаевич. — Взяли образец тканей, посмотрели. Та же самая причудливая схема деления клеток, что и у вашей супруги, который в корне отличается от остальных видов Второй. То есть эта рыбка — тоже представитель инвазивного генномодифицированного вида. Что косвенно подтверждает название научной станции Родичей «Ясли-садок». «Не только дети-генмоды, но и рыбы», что-то вроде того. Времени на более детальные исследования катастрофически не хватает, но наша научная ассистент-нейросеть провела поведенческий анализ при помощи видеонаблюдения за аквариумом. Рыба действительно всеядная, потребляет любые местные водоросли и организмы без вреда для себя, планируем потихоньку начать переводить ее на наш корабельный белок. Ваша жена заверяет, что таких рыб подкармливают объедками с человеческого стола, так что они могут есть все то, что едят аборигены. Не знаю, не знаю…

— Отравится и сдохнет — вскроем! — весело заметил Кабир.

— Надеюсь, не сдохнет, — покачал я головой. — Оленька ей всерьез поклоняется. Для нее это правда священная рыба.

Биологи переглянулись.

— Стараемся, — веско сказал Платон Николаевич. — Я вот думаю, может, попробовать ее в общий аквариум выпустить после карантина? Посмотреть, как она освоится в нашей искусственной экосистеме…

— Сожрет она наших гуппи, — покачал головой Кабир. — Хищник! Не стоит.

— Даша Воронцова предположила, что эти рыбы могут быть дрессированными и подчиняться аборигенам, — добавил Платон Николаевич. — Это, в принципе, неплохо рифмуется со словами вашей супруги о «священных» рыбах. Наши наблюдатели видели целые косяки этих рыб, совершающие упорядоченные движения. Может быть, Ольга Петровна сумеет как-то приказать рыбе лежать спокойно для обследования в томографе?

— Спрошу, — пообещал я.

Интерлюдия. Ольга Петровна Кузнецова (ранее Ый-Иррран-Пилью) и ее личная сказка

Она никогда и мечтать не смела, что ей так повезет.

Ее взяли в наложницы!

Ее,