Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

— Ладно, — прослушав самый минимум информации, Алёша Попович закруглил интервью. — Я уже понял. Кое-какие полезные сведения из вас можно извлечь. Рассажу по одному и будем проверять. Пока болтаете правду — живете. Нет — выкину в открытый космос. Или верну сюда, на планету. Думаю, местные будут очень рады.

— Нет-нет! — дружно загалдели ящеры. — Мы все расскажем! Прямо все-все!

Ну, пусть себе поют.

Держа рапторов под прицелом, Алёша завел их в шаттл. Затем включилась связь со мной.

— Иван, ты с нами? Или своим особым заданием займешься?

— Особым заданием, — сказал я. — Увидел ее среди местных.

Разумеется, Рыцари были в курсе моих планов найти Оленьку и взять ее с собой по возможности. По-моему, Попович меня не одобрял, но, раз Сурдин разрешил, не сказал ни слова против.

— Добро. Этих красавцев свяжем и страхуем тебя на всякий случай.

Я попросил Машу снова взлететь и велеть на языке Родичей:

— Можете встать с колен, но оставайтесь на своих местах!

После чего она опустилась прямо в воду у отвесно стоящей скалы, на которой расположилась Оленька, и откинула колпак кабины. Затем подставила мне руку. Я встал на Машину огромную ладонь, и она поднесла меня к самой скале.

Отсюда мне особенно хорошо видно было, какими крутыми уступами тут поднимается берег. Трудно было представить, что голый и мокрый человек может с легкостью преодолеть такой подъем! Но Оленька, помнится, забралась сюда без особого напряжения.

Она увидела меня, охнула и бросилась мне навстречу. Не стала даже дожидаться, пока я сойду с Машиной ладони на скалу, просто перескочила ко мне, повиснув на шее… Нет, не повиснув! Я успел перепугаться, что мы с ней сейчас сверзимся вдвоем в воду, но Оля просто замерла, прижавшись ко мне — никуда не давила, не тянула и вообще никак не нарушала мое равновесие. Ох я бы ее поцеловал, если бы не защитный костюм! Она снова залопотала на неизвестном мне языке, который я уже довольно сносно идентифицировал как язык Родичей. Однако, к моему удивлению, Маша сказала:

— Ваня, прости, я не могу точно перевести, что она говорит! Это какой-то жуткий суржик, произношение совсем другое, я всего несколько слов понимаю! Что-то насчет того, что «ты вернулся» и «я знала».

Услышав Машин голос, Оля повела себя странно. Она тут же снова упала на колени, обвила руками мои ноги и молча склонила голову, ничего не говоря.

— Так, дурашка, — я попытался поднять девушку — неуклюже, потому что нам не хватало места. — Ну-ка давай попробуем с тобой объясниться… Маша, скажи ей говорить медленно, самыми простыми словами. И сама говори так же. Можешь?

Маша что-то сказала. Оля вздрогнула, вскинула глаза, опять залопотала что-то, но тут же поправилась и начала говорить медленно.

— Да, вроде, она меня тоже еле понимает, но объясниться можно, — сказала Маша в сомнении. — Надо было ту коробочку взять у мужиков.

— Им нужнее, — не согласился я. — Спроси ее, как ее зовут, кто она такая. Почему работала на пиратов.

В общем, из этого импровизированного, но более мягкого допроса выяснилось: девицу звали как-то сверхнепроизносимо, что-то вроде Ыранплью, и она была рабыней. Причем не рабыней при пиратах — просто рабыней, по жизни. Ее хозяин служил пиратам (за какие-то ништяки, насколько я понял), ну и она выполняла для них всякие работы. Я даже не стал спрашивать, какие работы, и так понятно. Хотя… а может, и не понятно. Это же рапторы, им на девичью красу плевать. Им, небось, важно, чтобы чешуя была поярче и жабо вокруг шеи подлиннее.

Так что я попросил Машу все же спросить, чем девушка занималась обычно.

— Уборка и охота, — ответила Оля.

— Ты правильно ее поняла? — удивился я. — Такая пигалица — и вдруг охотилась?

Насчет пигалицы я, конечно, преувеличивал: девица была ростом мне под подбородок, то есть нормального среднего роста для женщины по человеческим меркам. И мышцы у нее были явно хорошо развитые, хотя и не как у атлетки. Приятный слой жирка наличествовал, короче говоря.

— Погоди, попробую переспросить, — сказала Маша. — Тоже удивлена! Знаешь, не в традициях рода Ктщ отправлять женщин на опасные задания, а если она потомок наших исследователей…

Однако ничего иного мы от Оли добиться не смогли кроме фразы, что ее, мол, не жалко, поэтому все самое опасное поручали ей.

— И меня, что ли, поэтому же ей поручили? — спросил я с недоверием.

Маша как-то перефразировала вопрос, уж не знаю, как точно. В ответ Оля расплылась в улыбке и счастливо закивала, а потом что-то ответила.

— Да, она говорит, поэтому ее отправили к пленному Предтече, чтобы попытаться разведать его секреты. А она сразу тебе отдалась и теперь очень этому рада, потому что надеется, что ты возьмешь ее с собой за небо.

Ого как все продумано-то.

— Маша, скажи ей, что я с удовольствием возьму ее, но пусть знает: у нас на корабле нет моря. Мы долгие месяцы, годы не увидим открытой воды, а может, и никогда больше, пока не вернемся на мою родную планету. Не умрет ли она?

Маша перевела вопрос.

Оля посерьезнела.

— Она говорит, что это не имеет значения.

Сомнительно, но примем на веру. Можно будет с Кабиром проконсультироваться, и если что, на борту есть бассейн.

— Ладно. Тогда еще момент. Скажи ей, что я не Предтеча. Что мы — совсем другая раса.

— Но мы можем быть…

— Маш. У тебя, конечно, нет генетической информации по твоим создателям. Но почти стопроцентно мы все-таки разные.

Маша даже вздохнула.

— Хорошо, скажу.

Едва она закончила, как Оля замотала головой и что-то горячо заговорила.

— Она говорит, что ты умный, добрый и заботишься о своих людях. Она готова быть твоей наложницей до конца жизни, если только ты ее примешь.

Я вздохнул.

— Конечно, приму. Скажи ей, что я беру ее в жены, а не в наложницы.

Надо было видеть, какое недоверие отразилось на лице Оленьки!

— Она говорит, что жена — это слишком для нее, и она недостойна такой чести.

Было видно, что Оля всерьез испугалась, даже снова упала на колени, обняла мои ноги.

— Она просит тебя не губить ее, не делать главной женой.

Боже мой, что ж тут за порядки-то такие? Ладно, потом разберемся с культурными различиями. Пока же…

— Ладно, Маш, успокой ее, скажи, что она будет моей второй женой после тебя.

Оленька тут же расцвела и прямо обрадовалась, это было видно. Чуть ноги мне не начала целовать, но тут