Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

— Кажется, это все, — сказала Маша, — больше мой радар ничего под этой скальной плитой не ощущает.

— Тогда снимаем их, — сказал я, и первый открыл огонь.

Акробатику вертела в основном Маша, я не то чтобы сидел сиднем, но скорее намечал движение: мне пока не хватало опыта. А вот стрелял я уже неплохо! Не так быстро, как она, но почти не мазал.

Кроме пулеметов ничего интересного не оказалось, а их мы разделали за пару минут. Как, спрашивается, если волновая пушка перезаряжается за сорок секунд? А очень просто: для Маши переделали лазерную пушку с пиратских истребителей. Причем Даша, наш мастер-оружейник, сумела придумать, как закрепить ее так, чтобы Маше не приходилось таскать в руках эту отрыжку инопланетного военпрома — реально, кстати, отрыжку, нам немало пришлось повозиться, устраняя явные баги конструкции! У Маши-то проблем с энергоснабжением не было.

Разобравшись с пулеметами, мы активировали волновую пушку и проделали хорошую такую дыру в скальной стене, так, чтобы она вела в главный коридор.

— Выпускайте дронов! — скомандовал я ребятам.

На самом деле дронов они выпустили с самого начала, но они подкрадывались к базе маленькими группами и даже поодиночке во время наших с Машей пируэтов. А теперь взвились в небо сплошным облаком и рванули как в новые отверстия, так и в те, что Маша показала нам на плане помещений. Вообще-то, все старые отверстия на базе были перекрыты сетками от мини-дронов, но за пятьсот лет большая часть пришла в негодность — или новые хозяева базы не посчитали нужным поддерживать все это в рабочем состоянии.

Короче, наша ульевая мелюзга залетела в базу. А Маша, заложив вверху еще несколько пируэтов, громко-прегромко заговорила — так, что ее голос разнесся над округой на несколько километров.

Речь ее я не понимал, поскольку она использовала язык Родичей — точнее, один из двух десятков самых распространенных языков их планеты, тот, на котором говорил клан Ктщ.

Но текст был вот какой. Она обращалась к потомкам рода Ктщ, которые могли остаться на базе или на планете, призывая их не сражаться за пиратов, если они в подневольном состоянии, а бросить оружие и искать помощи лично у нее, Марии Кузнецовой. Она, мол, попробует помочь всем, кто не замешан в нападении на экипаж пришельцев — то есть на экипаж «Юрия Гагарина».

Честно говоря, от последнего призыва я не ожидал сколько-нибудь заметного эффекта, но Сурдин считал, что шанс местным то ли рабам, то ли не рабам, захваченным рапторами, дать нужно. Если это одичавшие без связи с метрополией Родичи, они могли сохранить язык в достаточном объеме, чтобы понять Машу!

А если это сами представители метрополии, захваченные там в плен и удерживаемые в неволе, то тем более. И, кстати, в этом случае изменения в языке должны быть значительно меньше или вообще несущественными — если они живут по семьсот лет, а прошло всего-то пятьсот!

Однако на самом деле результат получился… интересный. Море расступилось — и на берег полезли люди.

Ну как… люди. Они выглядели в принципе в общем и целом как люди. Если не считать горизонтальных полосок на груди и по ребрам, которые мне даже с высоты отлично было видно. Либо такая однообразная на всех раскраска, либо…

Аборигены эти были почти обнажены, хотя некоторые мужчины щеголяли в странных повязках на гениталиях из плотных зеленых листьев. Вряд ли ради скромности, решил я, скорее, ради защиты. Женщины — их, правда, было во много раз меньше, всего три или четыре на пару десятков! — были обнажены полностью.

Все они с необычайной легкостью взбирались на крутые прибрежные скалы, прыгая с валуна на валун. Большая часть таким макаром добралась до пляжа, откуда вверх по почти отвесному обрыву поднималась тропа к главному входу в комплекс базы, и пала ниц на белый песок. Некоторые приняли ту же позу прямо на скалах.

Темные полосы, такие же, как спереди, обнаружились у них на спинах и сзади, но очень быстро… сужались?

— Маш, дай увеличение на спину вон тому мужику, — попросил я. — Что у него там за полоски?

— Похоже, жабры, — сказала Маша без всякого удивления. — У меня, конечно, нет спецификаций по экспериментам, проводимым на базе, но внедрение жаберного дыхания прямо-таки напрашивается!

М-да.

Самое интересное, что, когда Маша приблизила спину этого красавца, я имел счастье наблюдать, как узкая темная щель закрылась полосой кожи практически без следа! Остался едва заметная морщина, вроде линии жизни на ладони. Не знаешь — ни за что на свете не догадаешься.

Значит, действительно потомки Родичей — или, скорее, их экспериментов. И Оленька, скорее всего, из их числа. Мог ли я не заметить тончайших полосок закрытых жабер? Да легко. Меня совсем другие детали ее анатомии интересовали.

Я испытал короткий, но интенсивный приступ разочарования. Оказывается, до последнего надеялся, что она — похищенная девушка с Земли. Хотя для нашей планеты в целом это был бы куда худший вариант, поскольку означал бы, что рапторы отлично знают, где нас найти. Нет, не такой я замечательный альтруист, каким меня рисует мой психологический профиль — своя рубашка все равно ближе к телу.

Между тем из моря продолжали лезть еще рыболюди… русалки… кто там они. Набежала их почти сотня, и все они действительно простирались в поклоне. Женщин все-таки было очень мало, даже не четверть, а еще меньше, где-то одна десятая. Но из этого числа…

— Маша! Вот она!

— Та девушка, с которой ты вступил в интимную связь? — предположила моя жена.

— Да!

У Оленьки действительно имелись жабры: стало очень хорошо видно, как они закрываются, когда она выбралась на скалы. Но это была она, без всякого сомнения! Та самая невероятная красавица, только волосы убраны под сетку, сплетенную из каких-то стебельков — кстати, как и у двух-трех других длинноволосых женщин. Остальные все были стрижены коротко.

Оленька не полезла на пляж, а распростерлась ниц прямо на скале неподалеку от берега, как поступили некоторые другие. В этой позе некоторые достоинства ее фигуры стали более чем очевидны. Черт!

А ведь коленкам, наверное, больно.

Мне тут же захотелось попросить Машу приземлиться рядом и взять девушку к себе в кабину, но я удержался. У меня была боевая и полетная задача, которую надлежало выполнить. Кроме того, Оленька — одна из местных, сотрудничающих с пиратами. А вдруг добровольно? Тогда лучше не встречаться с ней лишний раз. Жизнь сохраним — и ладно.

— Маш, проследи за