Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

— Ты большая молодец, — польстил я электронному эго. — Что мне нужно сделать, чтобы стать твоим пилотом?

— М-м… — тут голос девушки дрогнул. — Взять меня в жены?.. — в нем появилась смущенные, неловкие интонации.

Э… серьезно?

— И что это будет значить на практике? — осторожно спросил я. — В смысле, каковы будут мои супружеские обязанности?

— Обеспечивать своевременный ремонт и заправку, оказывать эмоциональную поддержку, уделять не менее часа в день общению и диагностике проблем, ставить цели и задачи для выполнения, хранить мне верность.

— Хранить тебе верность? — тут я поразился в очередной раз. — Прости, но… а если я детей захочу завести?

— Ваши отношения и брачные союзы с биологическими женщинами меня не волнуют, — холодно проговорила чудо-машина. — Но имейте в виду, что ни один универсальный искусственный ассистент моего калибра не позволит партнеру развлекаться на стороне с какими-то разумными… кухонными комбайнами!

— Никогда не притрагиваться к разумным кухонным комбайнам, автопогрузчикам и дронам, понял, — кивнул я. — Пока ты со мной. Это мне подходит.

— Я всегда буду с тобой, если только меня не уничтожат, — мягко сказала девушка-робот. — Процедура идентификации пройдена, режим «замужество» активирован. Пожалуйста, придумай мне имя, дорогой супруг!

Я колебался недолго.

— Маша тебе нравится? — спросил я. Потому что «чудо-машина», конечно же. Опять же, Иван да Марья, подходяще.

— Это сокращенное от «Мария»? Да, красивое имя.

— А отчество… Ты знаешь имя своего создателя? В смысле, того, кто разрабатывал таких, как ты?

— Насколько я знаю, там действовало множество коллективов ученых в течение нескольких поколений.

— Хм. Ладно, тогда пусть будет мое собственное отчество, думаю, папа был бы не против. Мария Петровна Кузнецова. Нормально? Кстати, меня зовут Иван, можешь звать меня Ваня.

— Благодарю, Ваня, — произнесла Маша растроганным тоном, — что так сразу согласился принять меня в свой род! Это очень большой шаг с твоей стороны, я понимаю оказанное доверие и постараюсь не подвести!

Ага, а вот тут, похоже, осколки социальной структуры создателей Маши проглядывают. Роды какие-то вылезли… Дать свою фамилию — принять в род. Ладно. Поскольку весь мой род — это я и есть, мне более чем подходит. Кто бы отказался построить семью с гигантской боевой машиной? Точно не я.

— Теперь ты можешь управлять всеми моими модулями, — деловито сказал голос. — Командуй!

— Как насчет радиосвязи? — спросил я. — Ты можешь вызвать мой корабль?

— Мы находимся под землей, так что нет. Но я могу вылететь наружу и даже выйти в космос. Также, если космический бой все еще продолжается, что весьма вероятно, так как обычно они длятся по многу часов, я могу оказать помощь в качестве внеатмосферного боевого судна.

О как.

— Тогда давай именно так и сделаем, — решил я. — Безотлагательно! А по пути познакомь меня со своими системами вооружения.

* * *

Я думал, что в потолке пещеры сохранился люк, который Маша сумеет удаленно активировать. Но она просто вынесла вынесла его из «волновой пушки»! Чтобы это не значило. При пилотировании истребителей, летающих дронов и еще некоторой другой техники, где нужен обзор во все стороны, через очки виртуальной или дополненной реальности создается так называемая «стеклянная кабина». В смысле, куда ни посмотри — везде видишь как бы сквозь корпус пилотируемой машины. В Маше было реализовано нечто подобное, только без очков. Люк подсветился, обозначился контур прицела, появилась надпись «активация волновой пушки».

Глухо бумкнуло, нам на голову (на то место, где могла бы быть голова у робота) повалилась туча песка и мелких камней. После чего моя единственная и неповторимая меха сделала несколько аккуратных, плавных шагов, подпрыгнула — и полетела.

Офигеть было ощущение, честное слово!

Кроме как на наших шаттлах, я летал и на самолетах малой авиации, и с парашютом прыгал, и на вертолете доводилось, и даже реактивный ранец попробовал — в рамках подготовки к экспедиции. Так что тело рефлекторно напряглось, поскольку меня перегрузкой должно было просто вдавить в кресло, если не размазать. Все-таки вертикальный взлет, да и такой скоростной! Ярко-синее небо рванулось навстречу, скальной выступ с черной дырой под нами провалился вниз.

Но я ощутил только намек на ускорение, так, легкое давление. Поэтому я и говорю — «офигеть». Должно быть, тонкая настройка гравитационного движка: не полностью гасит все перегрузки, а выдает достаточно, чтобы пилот чувствовал маневр!

И небо, и землю внизу я видел потому, что Машкин кокпит, как я и сказал, стал как будто прозрачным. Отлично там были экраны размещены и скомпонованы. Создавалось полное ощущение этакого прозрачного силового кокона, по центру которого шел широкий пояс с сосредоточенными на нем элементами управления. Неактивными, разумеется, более того, я сам попросил их заблокировать, пока не разберусь что да как в спокойной обстановке. Но Маша заверила, что она может действовать почти автономно, главное, чтобы пилот одобрял значимые решения.

То есть такие решения, которые влияют на выбор метода или результаты миссии. Например, убить всех человеков или просто парализовать, такого плана.

Собственно, я подозревал, что Маше пилот и вовсе не был нужен, просто ее программисты подстраховались: мол, искусственный разум искусственным разумом, а все-таки давайте его как-то контролировать. Через человека, например. Пусть относится к своему пилоту, как к семье, — а у того, конечно, своя семья есть, и другие интересы, через которые его можно взять за жабры, чтобы он с помощью такой крутой машинки не устроил массовый террор. Логично, что ж.

Так вот, мы взмыли в высоту, и на миг я увидел подо мною все еще угадывающийся в скалах правильный восьмиугольник базы — или, возможно, ее верхнего этажа. Почему-то я не ожидал, но база эта оказалась в скалах на берегу моря — вот странно, нигде даже намека на соленый запах не чувствовал! Оно широкой блестящей поверхностью ушло Маше под ноги, обнимая шарик горизонта, внезапно ставший очень маленьким.

— Маша, а что это за место, на котором ты находилась? — спросил я ее. — И почему ты была законсервирована? Ты знаешь?

— Причины моей консервации до меня не довели, — сказала Маша. — А что касается базы — конечно! Это была поддерживающе-питательная база «Ясли-Садок» номер один.

Ну, хоть сказала нормальное название, а не что-то нечитаемое!

— Ясли-садок? — переспросил я.

— Однако! У меня нечаянно получился очень адекватный и многозначительный перевод с игрой слов! С икрой слов! — тут она хихикнула. — Похвали меня!

— Ты молодец, — осторожно сказал я, сделав мысленную пометку о своеобразном юморе моей новой «подруги жизни». — Но