Мятежники Звёздного острова - Дмитрий Николаевич Овсянников

Прямая улица вывела к рыночной площади перед ратушей – довольно большим домом в центре поселка. Здесь дон Карлос не встретил обычной для рынков толпы, зато сразу же увидел то самое знамя с неведомой бестией – фамильный штандарт де Агилара. Золотой грифон сжимал в передней лапе пучок стрел-молний, гордо звучал девиз, написанный по-латыни: «Звучи как гром, рази как молния!» Воины графа не были пьяны – часть их стояла перед ратушей, построившись наподобие почетного караула. Сам де Агилар находился здесь же – красавец-граф восседал в высоком резном кресле в самой непринужденной позе, точно принимал гостей – старых приятелей, откинувшись на спинку и забросив ногу на ногу. Несколько пожилых мужчин стояли перед ним, всем своим видом показывая беспокойство пополам с растерянностью. Они подходили по одному, слушали, что-то говорили, оставляли какие-то записи. Нетрудно было догадаться, что командир передового отряда захватил богатых жителей поселка и теперь назначает им выкуп. Дон Карлос сплюнул от досады.

Завидев командора, граф поднялся и сделал шаг навстречу.

– Позвольте приветствовать вас, ваша милость! – как ни в чем не бывало произнес он.

«Черт побери, – подумал дон Карлос. – Случается ли, чтобы этот хлыщ отказался от своих изысканных манер? Как-то он говорил с теми, кто сейчас болтается на столбах? Карамба, за что они оказались там?»

– Дон Родриго, что здесь происходит? – спросил командор самым спокойным голосом, однако вопрос завершил словами, способными вогнать в краску пьяного рейтара вместе с лошадью.

– Сеньор ругается как солдат? – изобразил изумление граф.

– Сеньор и есть солдат! – рявкнул в ответ дон Карлос. – И я спрашиваю сеньора, что здесь, де пута мадре, происходит!

– Что вас удивляет, ваша милость? Идет война. Войны не бывает без разорений и смертей.

– Не рассказывайте мне о войне, дон Родриго! – Дон Карлос снова заговорил спокойно. Он спешился и встал лицом к лицу с де Агиларом. – Война бывает такой, какой ее сделают воюющие! Ужас и разорение не придут сами собой. Ответьте мне вы, добрые люди, – идальго обратился к местным, – что произошло здесь?

– Сами в толк не возьмем, ваша милость, – развел руками один, боязливо покосившись на графа.

– Нечего тут гадать. – Другой, посмелее, решительно шагнул вперед. – Вечером на нас налетел вооруженный отряд. – Он указал рукой на графских воинов. – Вошли прямо сюда, на площадь. Согнали и задержали всех, кого встретили. Сеньор граф, – он снова указал на де Агилара, – объявил народу, что его величество король Фердинанд I более не властен над Тенедором и прилегающими землями. Мы и спросить ничего не успели, как нас, старейшин и купцов, взяли под стражу. В наших домах расположился граф с дружиной, забыв, однако, спросить нашего согласия. А в поселке бесчинствуют разбойники, вы, пожалуй, видели сами, ваша милость.

– Слыхали мы, что в Южном уделе неспокойно, – подал голос третий. – Теперь у нас началось. Сказывали прежде, что войн на Острове не будет, а поди ж ты…

Командор повернулся к графу.

– Дон Родриго, вы хорошо слышали мой приказ?

Офицеру следовало бы отчеканить «Так точно!» либо «Никак нет!». Граф лишь улыбнулся своей раздражающей улыбкой.

– Я приказал занять Тенедор и готовиться к подходу наших основных сил. Приказал послать мне гонца, если будут вести о неприятеле. Приказал обид и разорений обывателям не чинить. Да услышат меня все! Мы не воюем с мирными людьми. В чем дело, граф? Вы плохо расслышали приказ или вы не способны держать в повиновении людей помимо собственной дружины?

– О, сеньор, опять вы за свое! – развел руками де Агилар. – Повиновение, дисциплина, строевая подготовка! Когда же вы, наконец, усвоите, что я такой же идальго, как и вы, только выше родом? Да, командор вы, но полно командовать мною хотя бы сейчас, вне сражений! Право, я не дремучий бунтовщик, из которого вам заблагорассудилось сделать пикинера!

– Именно поэтому я доверил вам командование авангардом, граф! И без лишних увещеваний жду от вас дисциплины. Без нее победоносных армий не бывает.

– Полноте, сеньор! Это всего лишь поселок, одна из многих дыр на нашем пути к Лас Агиласу! А что до новобранцев-льянерос – я лишь добиваюсь их расположения. Даю им то, чего они хотят! Впрочем, отчего только они? Полагаю, и вы не откажетесь от вашей доли добычи?

Дон Карлос высоко поднял голову, шагнув вперед. Его глаза двумя заряженными бомбардами уставились в лицо графа, в который раз встретив за самодовольной улыбкой пустой, хотя и удивительно ясный, взгляд. Пару мгновений прошло в молчании, однако любой, посмотрев на двух идальго, уверился бы, что сейчас они выхватят мечи и бросятся друг на друга.

– Вызов! – Единственное слово командора лязгнуло сталью.

– К вашим услугам! – Граф наконец-то перестал улыбаться. – Я даже готов уступить вам право выбора оружия, места и времени.

– Я говорил вам, граф, что война – не рыцарский турнир. Ее арсенал шире. Поэтому не ждите привычного развлечения.

* * *

Место для поединка назначили за городом, на пустыре, обращенном в сторону хребта Изваяний. Дон Карлос послал адъютанта навстречу обозу, еще не достигшему Тенедора. Через пару часов тот вернулся, а вместе с ним еще несколько всадников с доном Эстебаном Гомесом во главе. Они пригнали двух крепких лошадей, каждая из которых везла по увесистому бочонку. Гомес соскочил с седла и коротко поклонился командору.

Любой из офицеров готов был стать секундантом дона Карлоса – заносчивый де Агилар, выставляющей богатство напоказ, раздражал многих. Но только идальго мог быть секундантом на дуэли – поэтому дон Карлос вызвал в Тенедор командира Второй терции.

Граф уже давно перестал хотя бы изображать терпение: он сердито мерил широкими шагами край пустыря, звенел шпорами, а руку то и дело клал на эфес эспады.

– Все готово, – окликнул своего противника дон Карлос. – Извольте, граф! Здесь два бочонка, по одному для каждого из нас. Пороху в них столько, что можно убить целое отделение. Мы будем сражаться с их помощью.

– Каким образом? – Граф покосился на солдат, устанавливающих бочонки по краям пустыря на изрядном расстоянии один от другого.

– В каждый бочонок вставят по фитилю. Их подожгут, а мы усядемся сверху. Побежденным будет тот, кто первым не выдержит и вскочит со своего бочонка.

– А если нет?

– Когда фитили догорят, хоронить нас точно не придется. Потому как собирать будет нечего.

– Все готово, сеньоры, – сказал дон Эстебан. – Не угодно ли примириться?

Поединщики отрицательно покачали головами.

Граф, развернувшись на каблуках, зашагал в сторону своего бочонка. Он по-прежнему высоко держал голову, однако походка его теперь смотрелась неестественно. Ноги как будто шли сами, при этом излишне торопились, норовили выскочить из-под туловища, все еще несущего голову, уже не властную над телом.

– Сеньор, – окликнул его Гомес. – Не угодно ли осмотреть фитили?

Граф не обернулся.

Секунданты, встав лицом к лицу, измерили по шнуру около двух футов каждый. Поединщики уселись на бочонки, к фитилям поднесли огонь. Дуэль началась!

Над пустырем повисла тишина, казалось, даже лошади перестали всхрапывать, как будто лишь затем, чтобы ничто не мешало слышать треск быстро горящих фитилей.

Фитиль вился по земле. Почти невидимый при свете солнца огонек шустро бежал по его изгибам, выдавая свой путь лишь желто-серым дымком и тихим шипением. Дон Карлос сидел неподвижно, чуть ссутулив плечи и опершись руками о бедра. Командор закусил губу и, казалось, смотрел в одну точку, но ему виделось все: и стоящие поодаль зрители, и граф, сидящий на бочонке напротив, и дымящий под ногами фитиль, что с каждым ударом сердца становился все короче. До бочонка оставался один фут… затем две трети… меньше двух…

В двадцати шагах от командора с места сорвался де Агилар. Он подскочил на удивительную высоту, затем сделал несколько шагов, споткнулся и упал – ноги не удержали его. Конечности графа болтались, точно на шарнирах. Сейчас гордый потомок Энрике Мореплавателя больше всего походил на деревянную куклу, ожившую в руках бродячего артиста-итальянца. Секундант графа опрометью бросился к его бочонку, погасил фитиль и принялся поднимать на ноги своего сеньора.

Дон Карлос выдернул из бочонка