Мятежники Звёздного острова - Дмитрий Николаевич Овсянников

– С дворянами! Вы, я полагаю, знаете историю. Я говорю о черни с ее непредсказуемыми вспышками ярости. Они хотят справедливости, свободы? Что для них все это? Они жаждут лишь насилия, убийств и грабежей! Сейчас они объявили войну самому королю, но первое же поражение, первые серьезные потери отрезвят их. Когда они захотят спасти свои шкуры и за это им предложат заплатить вашей жизнью и честью, они примут такую цену и даже торговаться не станут! Вы угодили в отвратительную историю, связавшись с ними. Исход ваш будет печален!

– Ваш, я полагаю, тоже! – Дон Эстебан Гомес, всегда угрюмый начальник Второй терции, вдруг усмехнулся. – Ведь и вы явились в ополчение черни, хоть никто вас не приглашал!

– Что ж, я имею цель облагородить всю эту затею. Не дать ей остаться просто волной мятежа с известным исходом, но помочь волне сделаться больше и сильнее.

– И вы полагали сделать это лишь собственной персоной? – прищурился дон Карлос.

– Кровью королевского рода! – пояснил де Агилар. Он поднялся и встал во весь рост, так что гобелен с фамильным древом оказался по правую руку от него, а золотой грифон – аккурат за плечами. – В таком случае это уже не мятеж, но подлинный государственный переворот, совершенный на законных основаниях! Полагаю, у вас не было подобного замысла, господин командор?

– Верно, граф, – в свой черед поднялся дон Карлос. – Такого не было. Но я хочу сказать вам, что мне не впервой видеть подобное презрение к собственным солдатам, без которых грош цена любым военным замыслам! На Материке так многие благородные господа на суд Божий отправились. Полководцу не пристало бранить свое войско – это неверие в собственные силы. Если веры нет, я не держу вас, граф.

– Вас трудно понять, сеньор, – проговорил де Агилар. – Вы упорствуете, не желая сражаться под знаменами родича королевской фамилии. Но не в этом ли ваше призвание? Ваше ремесло, если угодно?

– Я не наемник, граф. И призвание мое привело меня к тому, что есть в моих руках сегодня. С этим мне предстоит отстаивать свою жизнь и жизни людей, которые доверились мне.

– Но что движет вами? Вы позволите узнать, в чем ваша собственная цель?

– Моя собственная цель – одолеть королевские войска. Я не сложу оружия, пока Лас Агилас грозит мне. Вы правы, я не переделаю остров в Кокань, но в моих силах сбросить короля с трона! Пока я не достигну этой цели – я не замахнусь на большее. И вы, любезный граф, решив присоединиться к нам, будете следовать ей же. А там – увидим. Мы выступаем в поход. И в нем из множества льянерос еще только предстоит подготовить кавалерию. У нас много работы, сеньор!

– Без сомнения, командор! – Потомок Энрике Мореплавателя продолжал улыбаться.

* * *

У незнакомца был высокий лоб с залысинами, орлиный нос и курчавая окладистая борода – в первый момент дону Карлосу показалось, что перед ним магрибинец, однако тот носил густые усы, не обстригая их по мусульманскому обычаю. В длинных седых волосах гостя, собранных в тугой хвост на затылке, местами еще сохранились черные пряди. На незнакомце был простой, без украшений, но великолепно пошитый черный дублет, под которым командор заметил кольчугу – меру мудрой предосторожности многих путешественников, а поверх дублета – золотую рыцарскую цепь. Гость был немолод – на вид не меньше верных шестидесяти лет, но держался прямо, со спокойным интересом глядя на командора.

– Я много слышал о вас, дон Карлос. История вашей жизни весьма примечательна.

– Она удивляет меня самого. Что вам до моей жизни?

– Ее нельзя не заметить. Достаточно лишь задержать взгляд. Двенадцать лет назад вы служили в Королевской Сотне. Затем попали в прескверную историю и лишились рыцарского звания. Тот случай позорит не вас, но короля – только он мог довести дворцовую гвардию до разбоя. – При этих словах дон Карлос с удивлением заметил, что не чувствует гнева. Незнакомец продолжал: – Вы прошли войну на Материке. Воинской доблестью вернули себе рыцарство. Вы оставили военную службу, пытались вести жизнь грахеро. Теперь вы – военный командор восставшего города. – Гость обвел шатер взглядом, погладил звенья рыцарской цепи, выдержал паузу: – Происходит то, что должно произойти. Король притесняет идальго. Неудивительно, что идальго восстают. Его не раз предупреждали – тщетно! Вы сильный человек, дон Карлос. Мне бы следовало пригласить вас к себе, но увы – время сейчас не на нашей стороне. Вам известно, откуда я прибыл?

– Догадываюсь. Оливарес-де-Исла, верно?

– Совершенно верно.

Они сидели вдвоем – пришедший настоял на том, чтобы мочилеро удалился из шатра. Гость вежливо отказался от предложенного ужина, однако охотно отведал сидра. Снаружи доносился шум вечернего лагеря: потрескивали костры и факелы, стучали молоты в походных кузницах, всхрапывали лошади, мычали быки. Где-то вдали перекликались часовые да горланили по своей извечной привычке льянерос – громким пением пастухи обыкновенно разговаривали друг с другом на расстоянии.

– Я давно жду вестей от герцога Оливареса.

– Герцог здесь, – сказано было так спокойно и буднично, будто речь шла о наступившем вечере. – Перед вами. Не вставайте, сударь. И не кланяйтесь. Мы не при дворе. Можете обращаться ко мне просто по имени – дон Алехандро.

– Мы ждем вас, ваша милость, – повторил дон Карлос. – Все, кто правит сейчас вольным городом, готовы назвать вас своим сеньором. К тому же у меня нет тайн от моих офицеров.

– Похвально. Но у меня предостаточно оснований оставаться неузнанным. Недаром я прибыл инкогнито.

– Здесь нет ваших врагов, нет нужды таиться.

– Где знают трое – там знают все. Одно мое имя раздражает людей короля. Им ни к чему знать, что я побывал здесь. За мной, как и за вами, люди, и не только слуги и воины. Вы понимаете, что для моих владений нежелательна атака из Лас Агиласа?

– Я собираюсь атаковать его сам! Почту за честь сделать это под вашим началом, в составе вашего войска!

– Самонадеянно, сеньор. Хотя и отважно. Король собрал под столицей небывалой силы армию – еще больше, чем пять лет назад. Он поднял островные отряды, объявил набор новых, отозвал немалую часть войск с Материка. Сейчас в его распоряжении шесть пехотных терций. Прежде их было семь, но не мне рассказывать вам, где еще одна. В придачу три тысячи генуэзских наемников, две тысячи всадников тяжелой и легкой кавалерии. В трех терциях стрелки вооружены новыми аркебузами. Артиллерийский парк – десять кулеврин. Столько же рибадекинов и легких бомбард. А также четыре осадные бомбарды и пятая – Компеадор. Это настоящий шедевр оружейного искусства.

– Та самая?

– Да. И королевские герольды не лгали, расписывая ее мощь. Она обошлась казне в стоимость половины небольшого города. Ни одна стена не устоит под ее ядрами. Огромный флот для перевозки всего этого приведен в готовность.

– Я слышал о новой войне. Не нужно долго гадать – Молниеносный снова замахнулся изгнать мавров из Испании.

– В Испании сейчас все иначе. Христиане окрепли как никогда прежде. В скором времени должны объединиться Кастилия и Арагон. Им под силу будет одолеть мусульман раз и навсегда, а заодно и перекрыть ход на Материк отрядам островитян – в них скоро не станет нужды. Учение о том, что Испанию невозможно освободить без нашей помощи, давно опровергнуто. Это понимают все. Даже мой не в меру воинственный кузен.

– Тогда что же он намерен предпринять? Завоевание Магриба?

– Именно так.

– Магриб велик. Замысел короля отдает безумием!

– Очередная военная авантюра, – вздохнул герцог. – Щедрые посулы добычи и славы, способные отвлечь островитян от невзгод, которые грозят здесь, а не за морями. Таков способ его правления, и чем дольше оно – тем безумнее авантюры. В своей гордыне Фердинанд мог бы напасть на дьявола в аду либо идти войной на Индию. Причем по Западному морскому пути.

– Разве есть такой?

– Вероятно. Если двигаться на запад через океан, можно обогнуть Землю. Она, если верить самым смелым гипотезам, имеет форму шара.

– Прошу вас, дон Алехандро, довольно о политике. – Дон Карлос начал терять терпение. – Вы прекрасно осведомлены. Не каждый правитель, вступая в войну, располагает подобными знаниями