Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин

довольно надолго привяжут вас к санузлу, а мне такое зачем? Кроме того, на свете существуют друзья — Володя Дубровский, например, так что дома я принял душ, отобедал, полчаса поболтал с женой, а потом в экстренном порядке приступил к постижению основ судебно-медицинской некромантии, наставление по которой в начале двадцатого века написал Андрей Фёдорович Ромодановский, дядя моего отца. Князь аж засветился, когда я попросил у него эту книжку.

Дело в том, что Володя в ранге частного детектива распутывал очередное заковыристое дельце. Как обычно, с помощью пяти кофейников и пачки сигарет он уже всё разгадал, но для надёжной доказательной базы нужна была эксгумация. Вот он и подумал, что знакомство с одним некромантом может серьезно помочь продвинуть расследование. А я что? Долг платежом красен, да и просто — дружба есть дружба, да и такой дичью, как эксгумация, я пока не занимался. Не сказать, чтоб оно было приятно, но — по профилю, и вообще интересно. Кроме того, эта процедура на Тверди, если верить моему двоюродному дедушке, коренным образом отличается от аналогичной на покинутой мной Земле. Так что усердно грызём новые надгробия, тем более, что Дубровский уже получил разрешения на процедуру и от родственников безвременно усопшей, и от городских властей Боброва, где нам и предстояло работать. Последнее представлялось очень нелишним, поскольку памятный мне по вампирскому мальчишнику Володи город Бобров всеми своими квадратными километрами находился в земщине.

Утро выдалось туманным и седым. Наташа трогательно улыбнулась во сне, когда я её поцеловал, прежде чем выйти из спальни. Короткий завтрак, термос с кофе и «аварийный» пакет с бутербродами — Семён Семёныч Говорухин такие вещи понимает без дополнительных подсказок.

Рыдвану сегодня предстоит поскучать в гараже, потому как мои умельцы восстановили «Урсу» после птичьего беспредела, так что обретать новый некромантский опыт мы с Евгением Фёдоровичем поехали со всем доступным комфортом. Баллада о мёртвом коне, пост номер раз в новеньком, с иголочки, блоге поэта Рукоприкладского, имела успех столь сокрушительный, что сдвинула в рейтинге на вторую позицию очередные рукомашества железобетонного лидера — пана-атамана Бабая Сархана Хтонического, глазам не верю. Тем не менее, решили не частить, и следующий поэтический ролик выпустить завтра. После урока поэзии в Тарусе Евгений Фёдорович, блестя глазами, без умолку тараторил о высшей поэзии, о том, как он это всё будет осваивать, и доставал требованиями немедленно раздобыть ему учебник птичьего языка. Плюнув, я ещё вечером связался с Цветаевой, она, гнусно хихикая, порекомендовала сборник стихов «Пустоцветское танго» за авторством Велимира Хлебникова. Я эту книгу немедленно приобрел, причём вместе с букварём и прописями, и, в свою очередь, хихикая не менее гнусно (хоть и внутренне), преподнёс это всё нашему поэту с пожеланием освоить грамоту как можно скорее. Так что досуга у Есугэя не случится ещё очень долго.

Где-то примерно на границе моих владений на дороге повстречали дорожный патруль — причём, по словам наблюдательного Евгения Фёдоровича, тот же самый, что совсем недавно пытался выставить мне несуразные претензии. К «Урсе» они отнеслись с церемониальным подобострастием, но, увидев в окне моё распространяющее лучи добра лицо, отчего-то страшно возбудились, и в зеркале заднего вида я наблюдал целую эмоциональную пантомиму, общий смысл которой читался без труда и описывался единственным словом: «досада». Тут уже мне стало не на шутку интересно, и я вызвал своего управляющего.

— Да, Фёдор Юрьевич. Забыли что-нибудь? — моментально откликнулся Говорухин.

— Нет, Семён Семёныч. Но тут вот какое дело. Проверьте, пожалуйста: отчего местная дорожная милиция проявляет ко мне повышенный интерес? Причем, похоже, их, в первую очередь, интересует мой рыдван, а уж потом я, многогрешный.

— Будет исполнено. Перезвоню, как узнаю.

Он перезвонил уже минут через десять, и история вылезла и впрямь вполне досадная. Рыдван я приобрел летом в Калуге, а она сервитут, так что я просто на камеру подтвердил, что приобрел, и дал обязательство в обозначенные сроки добраться до тамошних властей и завершить оформление сделки. Но уже на следующий день события завертелись таким калейдоскопным вихрем, что вся эта бюрократия вылетела из головы — а сроки к настоящему моменту, конечно, давно сгорели. И еще нюанс: покупал-то я машину как изгнанник с безликой фамилией Нетин, но почти мгновенно после этого был восстановлен в правах как Ромодановский, а паспорт Нетина отец потом утилизировал в той же Калуге. Так вот, еще раз про бюрократию. Вся эта неразбериха привела к тому, что в милицейских базах автомобиль значился, как — внимание, барабанная дробь! — угнанный Ф. Ю. Ромодановским у Ф. И. Нетина, предположительно убитого (!) тем же Ромодановским. И всё это было бы смешно, когда бы не было до крайности печально, ибо нет в любом из миров никого и ничего, кроме персоны абсолютного монарха (слава, слава Государю-менталисту!), способного справиться с неповоротливой тупизной бюрократической системы.

— Семён Семёныч, дело серьёзное, откладывать нельзя. К завтрашнему утру мне понадобится парадная одежда, а так же все доступные документы, вырезки из прессы и Бог весть откуда ещё, подтверждающие, что я мало, что белый и пушистый, так ещё и очень полезный и нужный Государству Российскому человек.

— Задачу понял, займусь, — серьёзно, без обычного своего слегка легкомысленного энтузиазма, откликнулся мой управляющий.

Дубровский ждал нас на окраине Боброва, у ворот довольно милой частной усадьбы, построенной в стиле, который здесь именовали «эльфийским», а в моём прошлом мире жительства сочли бы разновидностью модерна. Пока шли от ворот мимо дома и через обширный ботанический сад с вечно цветущими сиренями, магнолиями и глициниями (разрешение на поддерживающую природную магию выдано в 1876 году «на вечные времена»), Володя ввёл меня в курс дело. Семья Болоховитиновых, захиревший остаток некогда могучего клана природников, чинно-мирно и никого не трогая проживала здесь, возделывая свой сад и более ничем не занимаясь. Отец, мать и дочь двадцать восьми годов от роду. Одним не самым прекрасным утром дочь, по имени Лиза, была найдена в своей комнате бездыханной. Вопреки недвусмысленным требованиям закона, власти о смерти извещать не стали, а просто похоронили на семейном кладбище к дальнем конце ненаглядного сада.

Спустя какое-то время прибиравшаяся в доме служанка сочла, что шикарный, последней модели планшет от «Яблочкова» покойнице уж точно никогда не пригодится и присвоила гаджет. Вопреки рекомендациям производителя, никаких паролей на нем не было, поэтому эта самая Матрёна в тот же вечер получила полный доступ к переписке усопшей барышни, а, ознакомившись с ней, пришла в ужас и с повинной бухнулась в ноги хозяину.