Демонхаус - Софи Баунт

готовится к завтрашнему Хэллоуину, который никто все равно праздновать не собирается, но Иларий воодушевленно украшает дом каждый год. По словам Рона, наш златовласка отмечает любой праздник, но домочадцы ему не помогают, никому нет дела ни до Хэллоуина, ни до Рождества, однако Иларий упрямо украшает дом к любому празднику. Он уже расставил несколько тыкв со свечкой во рту у порога дома, насыпал конфет для детей, хотя никто к нам, черт возьми, не придет. У нас в принципе в городе Хэллоуин праздновать не принято, это зарубежный праздник. Хоть ковен Сары и состоит в основном из иностранцев – а члены ковена единственные, кто посещают этот дом, – Сара (которая сама бог знает какой национальности, вроде как еврейка) ни на какой Хэллоуин их не приглашает. Так что Иларий старается лишь для себя.

– Нет, не хорошо, – признаюсь я Иларию. – Моя бывшая предпочла мне мужлана, в рот которого не ступала нога стоматолога. Как я должен себя чувствовать? И что она могла в нем найти? Короче… Раз мне не убить эту обезьяну, надо хотя бы рассказать Инге о том, какая он тварь. Почему я до сих пор это не сделал?

– Потому что Инга считает Рона своим единственным другом здесь? – осторожно замечает товарищ.

– Да что за чушь? Я ее друг! Жених!

– Ты им был, – кашляет в кулак Иларий, – теперь вы мертвы.

– Мертвы, не мертвы. Это не значит, что Рон имеет право подкатывать к моей бывшей!

– Давай посмотрим с другой стороны. Ты сам ушел от Инги к Саре.

– Вот именно! Неловко! Словно у меня появилась аллергия на любимую кошку, пришлось отдать ее в хорошие руки, а она оказалась у соседа и теперь каждый день смотрит на меня ненавидящим взглядом.

– Инга не кошка, – смеется Иларий, заканчивая вырезать в тыкве глаза.

– Пусть Рон с кем-нибудь другим спит.

– С Сарой?

Мысль о связи Рона и Сары заставляет меня еще сильнее трещать от ярости. Нет уж! Сары ему тоже не видать!

– С рукой своей пусть развлекается.

Иларий улыбается.

– Она тебе очень нравится, да?

– Рука?

– Ведьма, – смущается он.

– Не смеши.

– Ты прямо пылаешь, когда ее видишь.

– Лари… Сара меня убила. Я в принципе не способен ее любить. Это невозможно.

– О, Рекс… Разве можно запретить дождю упасть на землю? Или луне являться по вечерам? Такие вещи нельзя контролировать.

Я сокрушенно киваю.

– Не понимаю, почему меня тянет к ней. Не только в красоте же дело.

– Ее недоступность, она влечет тебя. Ведь ты не привык сдаваться. Кстати, если думаешь, что Сара когда-либо спала с нами, то нет.

– Разве? А как же та брюнетка, которую она для меня привела?

– А что с ней?

– Ну, я думал, что она должна была спать со мной, а Сара с Роном… вроде того. Думал, что вы просто извращенцы…

– Странные у тебя предположения, – хохочет парень.

– Тогда к чему был тот концерт?

– Не знаю. – Золотые брови выгибаются дугой. – Есть идеи?

Я моргаю.

– Сара нервировала меня специально.

– Давай подумаем. – Иларий пододвигается. Опять запах ландышей. – На тот момент она пыталась тебя возбудить.

– И разозлить, – добавляю я. – Теперь вообще не обращает на меня внимания. Хотя много времени проводит в той комнате, где лежит мое тело. – Я поднимаюсь и мерю шагами комнату, щелкаю пальцем по Жоржику, из-за чего паук в ужасе удирает за кухонный шкаф. – Она преследует какую-то цель. И это связано с моим телом. Определенно.

– Сложно сказать. Я раньше за ней такого не наблюдал. Убивает мужчин, да. Запирает души в подвале, да. Но труп в доме первый раз оставила. Тебе лучше спросить у Рона. Он здесь больше двадцати лет тусуется.

– Лучше отрежу себе язык, как тот наемник, чем буду болтать с этим уродом, – рычу я, доставая из бара бутылку виски.

– Тебе надо успокоиться. Забыли о Роне, – ласково протягивает парень, убирая тыкву в сторону. – Давай о чем-нибудь другом. Ты так и не рассказал про наказание Сары за то, что ты отпустил убийцу.

– Я не отпускал его!

– Да, да, прости. – Иларий поднимает ладони. Из-под рукава показывается татуировка «Don't be yourself». – Я тебе верю.

И как парень умудряется так легко во всем мне уступать? Сама дипломатичность.

– Сара мне поверила. А вот с Висой… поругалась. Думаю, упырь теперь на меня клыки точит.

– О-о-о, Виса мстительный! Но что он может нам сделать? Мы бессмертны. А вот он – нет. Молодость сохраняет, но убить-то его легко. Как обычного человека. Знаешь, никогда не понимал прелестей бессмертия. – Иларий вальяжно откидывается на диване с бокалом своего вина. – В чем счастье? Вечность любоваться природой? Надоест. Общаться с людьми? Убеждай меня сколько угодно, что люди разные, а я буду не согласен. Все похожи. Скука смертная. Что еще есть на этом комке грязи, летящем по галактике, что могло бы прельстить оставаться здесь веками?

– Виски, – усмехаюсь я, мешая ячменное дитя дубовой бочки с холодной колой.

Иларий салютует бокалом.

– За дар богов! – улыбаюсь я, делая глоток. – Мы жаждем бессмертия либо от страха неизвестности, либо от огромного количества незавершенных дел. У меня нет ни того, ни другого. Нет ничего хуже, чем дать бессмертие тому, кто в нем не нуждается.

– Однако… ради чего ты жил?

– А я не думал об этом. Рассуждал так: вот это мне нравится. Хочу! И делал все для достижения цели. Так я открыл свое дело уже в восемнадцать, купил хороший дом, квартиру, дорогую машину. А смерть… умоляю, мне было плевать. Сара осуществила худший кошмар.

– Погибнуть? Прислуживать девушке? – Иларий тонко улыбается.

– Оказаться в клетке.

– Забавно. Теперь я понимаю, почему ты нравишься Саре. У вас общие страхи.

– Ее страх не стал реальностью.

Иларий облизывает губы.

– А по поводу Висы, – задумываюсь я, – сначала я подумал, что он и есть ваш Волаглион.

Парень утыкается носом в бокал.

Да почему никто не хочет рассказывать о таинственном хозяине дома? Трясутся от одного его имени. Не понимаю.

Я мысленно окунаюсь в события прошедших дней, вспоминаю слова ведьмы о наемнике. Сара была в ярости из-за того, что не смогла сделать его одним из призраков в доме. Я был поражен. Оказывается, что не каждый убитый на Платановом бульваре, сорок семь, остается заточен в его стенах.

Сара проводит специальный ритуал.

В тот день она собиралась провернуть это и с наемником, однако не успела. Виса убил мужчину и выставил меня виноватым, кричал, что я его отпустил, и, чтобы тот не сбежал, ничего не оставалось, как перерезать наемнику горло. Я протестовал.

«Если