Демонхаус - Софи Баунт

– Знаешь, где я вертел твои разговоры?

Рон показывает средний палец и двигается к двери, но я держу его за локоть.

– Хватит игнорировать! Я хочу, чтобы…

– Да мне насрать, что ты хочешь, Рекс!

Он разворачивается и толкает меня в грудь.

– Ты спишь с ней? – шиплю я.

– Нет.

– Но ты хочешь ее!

– Я не похотливое животное, как ты. Ини очень интересная. И милая. Жаль, что ты этого не видел, и с ней случилось подобное. По твоей вине!

– Пристыдить меня вздумал? Ты ее изнасиловал прямо на нашем кухонном столе!

– Я ее не насиловал! Никакого вреда не причинил. Это… это было…

Я кручу ему пальцем у виска.

– Ты себя вообще слышишь? Думаешь, ей будет разница, как именно ты ее насиловал? Серьезно?

Рон мешкает с ответом, и я вдруг понимаю, что он оправдывается перед самим собой. Стыдно, значит? И почему все сволочи отчаянно пытаются доказать, что они святые?

Я вцепляюсь в красную футболку Рона и говорю:

– Что ж, удачи с отговорками. Потому что Инге пора узнать правду.

– Не смей! – гаркает он.

– А то что? Ты не сможешь закрыть мне рот.

Рон выворачивается. Вместо его лица передо мной предстает картина на стене. Рон ударил меня в челюсть. Первый. И глаза его побагровели от злости, как у дикого животного.

Я падаю на пол, сплевываю кровь и выдыхаю:

– Большая ошибка…

Глава 14

Девушка на лепестках роз

Я подпрыгиваю на ноги. Рон бросается в мою сторону. По инерции мы вылетаем за дверь. Я заезжаю мерзавцу ногой в живот. Он беспощадно меня душит. Жесткие пальцы сдавливают горло. Кажется, что меня вздернули на виселице и ждут, когда хрустнет шея.

Не тут-то было, Ронни! Я бью коленом в его пах – воздух снова заполняет легкие – и тараню лбом его римский нос. Кровь течет по губам ублюдка прямо мне на лицо.

– Убью! Закопаю в гробу на сотни лет! – ору я, пока из глотки Рона в ответ вылетает столько ругательств, сколько я не использовал за всю жизнь.

Махая кулаками, мы скатываемся по лестнице, но и на мгновение не перестаем избивать друг друга. Рон едва не откусывает мне ухо. Я выдираю клок его коричневых волос.

Инга визжит на заднем фоне.

– Она общается с тобой, чтобы я ревновал, кретин! – ору я.

Изначально мы с Роном равны в шансах на победу в этой драке: я куда искуснее, зато он крупнее и более накачанный, чем я, однако ублюдок сильно мне врезал, когда я не ожидал, и получил преимущество. К тому же рука у него тяжелая – меня будто кастетом избивают. Мы переворачиваемся через диван и падаем на прозрачный кофейный стол. Стекло лопается. Три осколка вонзаются в мою левую ладонь. Боль вибрирует под кожей. Правой рукой я сгребаю горсть стекла – кидаю в морду Рона. Он хватается за глаза, ревет, точно тираннозавр.

– Вы совсем охренели? – раздается властный голос Сары за спиной.

В следующую секунду – не по своей воле – мы с Роном отлетаем друг от друга. Ведьма поворачивается к Инге, которая застыла на лестнице, закрывая рот ладонями, и гневно ее отчитывает:

– Если они опять устроят подобное, виноватой будешь ты, Ини! Еще звук – и я вас всех на штыри забора насажу. Будете втроем висеть, пока не решите свои подростковые проблемы. Идиоты!

– Прости, Сара, я пыталась их успокоить, пыталась… – хнычет Инга и бежит вниз по лестнице, поправляя юбку желтого платья, хватает мусорную корзину и собирает крупные осколки.

– Надо поговорить, – я отбираю у нее мусорное ведро, но Рон опять встает между нами и отпихивает меня. Я беру крупный кусок стекла и размахиваюсь. – Если ты сейчас же не растаешь, я тебе член отрежу!

– Не смей даже близко к ней подходить, – зыкает Рон.

– Тишина! – затыкает всех Сара, держась за медальон.

Нас вновь откидывает друг от друга. Меня – к входной двери, а Рона – в кресло.

– Нет, пожалуй, я вас троих нитками прошью. Будете сидеть, пока не успокоитесь, ясно? Еще… один… звук… и я за себя не отвечаю, – указывая на нас пальцем, Сара медленно поднимается обратно на второй этаж.

Рон подлетает к Инге, смотрит, не поранилась ли она. Дни напролет с нее пыль сдувает, разве что в зад не целует, хотя он и это бы делал, только позволь. И почему Рон так привязался к ней?

– Рекс, сделай одолжение, не приближайся, – просит Инга. – Это из-за тебя я здесь застряла. Все кончено. Мы друг другу – никто.

Она обнимает Рона за шею.

Интересно, как называется тот момент, когда мир останавливается? Когда горло пересыхает, а глаза превращаются в телевизор, показывающий одну картинку? Когда хочешь закричать: я сплю, так не бывает! – но протыкаешь свой мизинец до кости иглой, жмуришься, моргаешь и не просыпаешься!

Инга и Рон целуются.

На мгновение я столбенею, а потом разворачиваюсь и захлопываю за собой дверь на улицу.

* * *

Да как она посмела?! Я бы не так оскорбился, если бы Инга с моржом встречалась. Да с кем угодно, только не с этим ублюдком!

По венам течет какая-то пламенная кровь, горечь которой я никогда еще не ощущал. Сердце саднит. Стискивая зубы, я бреду до садовой беседки. Под ботинками хрустят старые листья, покрытые инеем. Мороз разыгрался на месяц раньше. Надо было надеть куртку, но возвращаться в дом желания нет. И еще вопрос: где взять куртку? Иларий заказывает верхнюю одежду в интернете, но покупает он свое барахло на деньги Сары. Мне просить у ведьмы на карманные расходы?

Я пинаю садового гнома, сажусь на заиндевелую лавочку в беседке, и память вспыхивает огнем. Перед глазами – миниатюра из сна.

Та книга, которую я жажду получить каждую ночь, лежит в грезах прямо на этом столе.

Я провожу по стылому металлу, сдуваю чешуйки инея. Никогда не верил, что сны предсказывают будущее. Но если посмотреть с точки зрения психологии? Что мой мозг жаждет сообщить? Кто этот человек, убивающий меня во сне?

Двадцать минут я сижу, слушая скрип автомобильных шин за забором и уставившись на пустое место, где во сне лежит книга. Холод обволакивает тело, и я не могу пошевелиться, будто к ногам привязали грузила, а кожу облили азотом – и я превратился в ледяную скульптуру.

Одинокое изваяние.

Я всегда ненавидел холод и зиму. Когда нет возможности гулять по улицам, на меня накатывает такая хандра,