Ло. Подарок для принцессы - Лолита Моро

помостах ели, спали, пили чай и громко разговаривали люди. Их любимые «ласточки» и «лошадки» преданными молчаливыми рядами прикорнули вдоль низкого дувала. Грохот шоу доносился сюда неуверенно. То ли восточный ветер уносил звуки в сторону бескрайнего моря из песка. То ли байкер-сходка выдыхалась волей-неволей. Ночь перевалила за нулевой порог. Все, кто стоял на ногах более или менее, да к тому же сберег карманы, устраивались ближе к кипящим чайникам, дымящим тандырам и исходящим мясным духом мангалам. Краснощекий чайханщик с двумя помощниками живо накрывал низкие столы. Еда пахла вполне безопасно, а чай, казалось, кипел прямо в пиалах. Это было особенно кстати. Как только возбуждение полета и нахлынувшей минутной славы сгинуло, я сразу здорово замерзла. Горячий пар, поднимающийся над низким, бело-оранжевым фарфором нес в себе аромат лимонника и чабреца. Я ненужно вспомнила баронессу Кей-Мерер. Как далеко от меня ее желтые покои и коварные речи! Как не со мной было, ей-богу.

Я мелкими глотами шумно прихлебывала чай, грела руки о пиалу.

— Выпороть бы тебя, — повторил ирландец. Не задавая вопросов, подлил мне в чашку янтарной жидкости из квадратной бутылки. — Где ты только подцепил этого проходимца, Стручок!

— Разве ты не получил выигрыш? — усмехнулась я.

— Я продулся, — сказал байкер. Поднял вверх керамическую стопку в знак приветствия и тут же вылил себе в глотку. Уточнил — до копейки!

— Ты не поставил на меня? — я сделала вид, что удивлена.

Мне Есаул еще тогда на площади сказал, ухмыляясь, мол, прекрасные у тебя дружки, малышка, ни один в тебя не верит! Так им и надо, обормотам.

— Нет! Только один Чудила поставил. И выиграл! У-у-у! — Падди погрозил приятелю кулаком, — продуман проклятый!

Чудь сидел в седле своего теперь знаменитого аппарата, прислонив того вплотную к высокому дощатому помосту чайной. Усмехался в прокуренные усы и неприметно поглаживал пыльное железо.

— Зато нам есть что поесть. И выпить, — я засмеялась громко, — спасибо тебе, дядя Чудь, за твой аппарат! И за то, что был на моей стороне.

— На стороне своей лошадки он был, ¬ Бивень постучал по моей спине ладошкой. Не сильно, — а ты неплохой пилот, Стручок, умеешь мало-мало! Перекрестить тебя в Льва, что ли? Как называется твой фокус-покус? Плоский штопор?

— Во-во! Лучше будем звать малыша Штопор! — ржал Падди.

Я представила себе, что сказал бы на такое прозвище Ваня. Убил бы. И с меня начал. Мужики переключились на байкерские воздушные выкрутасы и заспорили. Громила Злой перестал жевать кончик уса в досаде и присоединился. Прозрачная, как слеза, самогонка грела и развязывала языки. И я засыпала. Устала. Страшно хотелось свернуться калачиком и утихнуть прямо тут на расписном ковре.

Но обжигающая шурпа и отварное мясо в блестящей белой миске моментально вышибли из меня сон. Еда! Я тушила пожар жгучего перца в супе холодными малосольными огурцами. Запивала баранину чаем пополам с виски. Откусывала пирожки, ловя пальцами текущий по подбородку жир и мясной сок. Мужики ржали над моим аппетитом и прикалывались на тему сложного пилотажа. Чудь признался с плохо спрятанной гордостью, что у него уже дважды пытались купить его заслуженный раннер и один раз покушались беспардонно угнать. Мужики разбавляли виски пивом и давно бы уже свалились под стол, накушавшись восточных яств, если бы не ледяной ветер, прилетавший со все той же восточной стороны.

— Доброго вечера всей честной компании, — раздался приятный баритон.

Я отлепила глаза от еды. Хабиб.

— Присаживайся, мил человек, если не шутишь, — ответил за всех Бивень.

Нетрезвые байкеры опознали таможенника и поначалу осторожничали. Но больше, чем на пять минут их не хватило. А уж когда он заказал пива и закусок на всех, мои бородачи-усачи совершенно к нему прониклись. Стучали по плечу и загибали трехэтажно буквально только что сочиненные байки.

— Скажите, Лео, вы давно знаете Романова по кличке Есаул?

Хабиб пересел рядом со мной на лавку и говорил негромко и как бы между прочим.

— С лета, — честно рассказала я. Очень удивилась вопросу, не ожидала разговора о пирате. От слова «совсем».

Я не видела парня с момента приземления. Исчез, как не был на площадке никогда, еще аплодисменты моему лихому финту не успели заглохнуть. Свалил, красава, с комиссионными денежками в неизвестном направлении. Я не удивилась и не обиделась. Да и договора между нами никакого не было. Хотя, чего уж перед собой вилять, некое разочарование имелось. Где-то на самом дне души. Если, разумеется, «девочки эйч-ви» имеют это самое место.

— Вы дружите? — допытывался чиновник.

— Цель ваших вопросов — я прищурилась.

— Цель самая простая: хочу понять, насколько вы близки, — продолжал негромко давить таможенник.

— Зачем

— Возможно, что Романов делится с вами своими планами, — он приблизился ко мне настолько плотно, насколько это было возможно в шуме и болтовне чайханы.

— Ой, не смешите меня, Хабиб! Думаю, что Есаул с самим собой ничем не делится, а уж тем более с другими. Сглазить боится, — я рассмеялась.

Таможенный офицер не понимал. Глядел и моргал растерянно, словно влетел лбом в стенку на полном скаку.

— Это шутка, расслабьтесь. Кстати. Романов терпеть вас не может. Точно также, как советника Эспозито. Не подскажите, почему?

— Этой весной я заставил его выполнить обязательства. Сдержать им же самим данное честное слово.

— Это как? — я впервые искренне удивилась. Развернулась всем корпусом к мужчине. Любопытно.

Хабиб смотрел острыми черными глазами. Яркими. Не шутил.

— Разве вы не знаете, что у пиратов нет чести? Я имею в виду, в нашем с вами представлении. Джентльмен удачи джентльмен только перед равным. Таким же засранцем, как и он сам. В мы с вами, то есть люди нормальные, для них мусор. Пыль под ногами. Нас легко можно кидать на деньги, плевать на договоренности, врать безбожно в глаза, да и убивать в спину при случае не зазорно. И это не странное мое собственное мнение, это голая правда, Лео.

— Очень интересно, — речь чиновника таможенной стражи ненавязчиво точно ложилась в канву сегодняшних моих открытий, но верить не хотелось, — может быть, поведаете тогда, уважаемый Хабиб, как вы заставили вселенского вруна и кидалу поступить по чести, а?

Я состроила дебильную умильность, склонила голову к плечу и стала грызть соленую сухую баранку. Чисто машинально захотелось сделаться космической дурочкой. Такой, чтобы не стеснялись здешние заумные парни. Понятия не имела, кем считаюсь на данный момент жизни парнем или девицей.

Молодой чиновник потер выбритый подбородок. Щетина уже шелестела под твердыми пальцами. Свел мягкий рот в строгую линию.

— Я просто хотел предупредить вас, Лео. На тот случай, если вы имеете