Мастер Рун. Книга 11 - Артем Сластин

Люди за спиной охотника дружно закивали, и продолжали таинственно молчать, как в первый день. Опять приказали молчать? Или они от природы такие странные?

— Ну и я говорил, — ответил я спокойно. — Я не могу вести людей на смерть. Да не умею я этого, не моё это, я помогу, но и всё.

— Мы подождём, — перебил меня Рен. — и чтобы ты понял, что это не пустые слова…

Вся группы резко опустилась на одно колено и склонила головы, молча, потом откуда-то сзади начали передавать короткий нож, и каждый резал себе ладонь, прикладывая к ранам других и смешивая кровь. Я только сейчас заметил, что одна рука Рена уже перевязана, и это вообще вызвало нехорошее предчувствие.

— Подожди, — сказал я резко. — Подожди. Что ты делаешь?

— То, что должен, — ответил Рен, не поднимая головы.

Нож дошел до Рена последним, он полоснул по целой ладони, коротко, и сразу прижал руку к руке другого охотника, того парня что был с ним, в первый день нашего знакомства, когда он ворвался к деду, имени его я так и не запомнил. И когда кровь всех связалась, Камень Бури стал ледяным.

Мой щуп сработал раньше, чем я сам подумал его направить, можно сказать рефлекторно, и то, что он показал, заставило меня отступить на шаг к стене. В крови каждого из стоящих на одном колене были живые, вплетенные в саму структуру силы руны. И я видел, как они активировались от смешения крови и контакта ран, разгораясь и выстраиваясь в цепочку от человека к человеку и замыкаясь на внуке старейшины. Всё указывало на него и вело к нему.

Парню было больно, по тому, как побелело его лицо, я понял, что он терпит серьезные муки от происходящего, принимая на себя нагрузку.

Рен поднял голову.

— Дай руку мастер, мне нужна одна капля, у тебя нет выбора, кроме того, что все наши смерти будут на твоей совести. Понимаешь? Мы умрём, если не закончим ритуал!

Да твою же медь! Во что меня опять втягивают?

Я чиркнул своим ножом палец, уже отвыкший от постоянных порезов, и капнул в подставленную окровавленную ладонь, стараясь сам к этому не прикасаться. Надо кровь, получи кровь.

— Что ты делаешь, придурок? — всё же не удержался я от вопроса, понимая, что залезаю в какую то глубокую задницу. Опять чёртова магия Крови.

— Кровная Вязь, — сказал он сквозь зубы, не обращая внимание на оскорбление. — Так это называется. Ты видел, как дед командует деревней? Как, одним словом, заставляет всех замолчать?

Естественно, я видел.

— Это руны, — продолжил Рен, выпрямляясь. Остальные поднялись следом, молча, и я заметил, что порезы на их ладонях уже затягивались, неестественно быстро, оставляя тонкие белые шрамы. — Горький Корень полностью меняет кровь. Ты уже знаешь, что он сжимает каналы, но он делает и другое. Он вплетает в нашу кровь рунный контур подчинения. Когда об этом узнали наши предки, они использовали это для того, чтобы мы могли выжить. Вязь спасла нас, когда люди сходили с ума и убивали друг друга за еду или место в укрытии. Она связала всех, чтобы удержать выживших вместе, и чтобы никто не предал и не сбежал, бросая остальных, такой был изначальный договор. И теперь он перешел к тебе.

— Кривой Сук знает?

— Нет, — сказал Рен. — и никогда уже не узнает. Две вязи не могут существовать одновременно в теле человека. Пока дед был жив, вязь работала на него, а теперь его нет, и я теперь глава и старейшина, и я присягаю тебе.

— Кривой Сук, мёртв. — я закрыл глаза и глубоко вздохнул. — А я и не знал, что он болел. Дурак, какой же ты дурак, парень.

— Потому что другого пути нет. — Голос Рена стал тише, и в нём впервые за весь разговор проскользнуло личное. — Мастер, послушай. Дед был хорошим человеком. Лучший старейшина, какого я знал. Но он стар, и он устал, и он боится. Я сделал так чтобы он перестал бояться и забрал его власть. Теперь я власть здесь, а ты власть надо мной.

Восемь пар глаз смотрели на меня, со спокойной готовностью и признанием моей власти, хотелось мне того или нет, уже было поздно. Они знали на что шли, когда резали себя и чем это должно закончиться. И сосредоточился на себе, на своём внутреннем состоянии. Капля полученная Реном, меня не коснулась, должны ли быть какие-либо изменения или нет? Кажется, что нет, это облегчает моё положение, но не сильно.

— Все вон, кроме Рена. — приказал я.

Охотники переглянулись, дождались кивка нового старейшины и вышли, один за другим оставляя нас вдвоём. Втроём если точнее. Я уселся на пол, привалился спиной к стене и посмотрел на Рена. Тот стоял, сцепив руки за спиной, и явно чего-то ждал. Побелевшее лицо уже возвращало цвет, но под глазами залегли тени, которых раньше я не замечал.

— Садись.

Тот сел напротив, скрещивая ноги и ложа руки на колени, раны уже зажили, хорошая регенерация.

— Когда умер Кривой Сук?

— Сегодня утром. — Рен даже взгляда не отвёл. — Перед рассветом. Если ты думаешь, что это я его убил, то ты ошибаешься, я не смог бы нарушить клятву вязи.

Врал он, как сивый мерин, и я не верил его слова ни на грош.

— Что будет дальше. То, что ты сделал? — я указал на ладонь. — Что это даст мне и чем меня ограничит? Ты ведь мог просто сам стать старейшиной, без прихода ко мне, я ведь правильно понимаю, да?

— Да. — тот кивнул коротко. — Но, если бы я так сделал, люди бы не увидели связи. Меня поддерживали семь человек. Теперь, когда они принесли клятву, все встанут за моим плечом. Как я встану за твоим. Тебе ничего не грозит. Никто из нас не сможет причинить тебе вреда, да ты и так это знаешь, ты сильнее всех, кто тут живёт.

— Я и сейчас могу передумать и перебить вас всех, — ответил я грубо. — И спокойно заняться своими делами, плевать. Выкладывай, что в итоге ты задумал, вот только не говори, что у тебя нет готового плана, я не поверю. Рассказывай,