Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

— Не стоит, товарищ полковник, — кивнул казак и произнес:

— Я за ними коноводов определю — раненных в седла посадим, увезем, не беспокойтесь. И немцев встретим, как подобает. Разрешите идти!

Стрельбицкий только кивнул ему в ответ, нисколько не сомневаясь, что врага «приветят» должным образом — кавалерия в РККА была кадровой со времен гражданской войны, ей всегда уделялось самое пристальное внимание. Никаких «сырых» соединений, все дивизии хорошо «сбиты», да и «сокращений» не происходило, несмотря на моторизацию армии. «Первоконники» — маршалы Ворошилов, Буденный, Тимошенко и Кулик воспротивились, как поговаривали после «финской войны». И правильно — в Красной армии сразу же столкнулись с жуткой нехваткой автотранспорта, когда начали формировать механизированные и танковые дивизии, а в каждой полк мотопехоты по штату. Даже наоборот произошло, при каждой стрелковой дивизии в разведывательном батальоне оставили по эскадрону, а при полках по взводу не хуже пограничников обученных бойцов.

Посмотрев на Меркень, Иван Семенович почувствовал необычайное воодушевление — и он сам успел вовремя приехать к мосту, и буквально через десять минут в клубах пыли начали подходить «захары» 2-го артиллерийского дивизиона с прицепленными к грузовикам 76 мм пушками Ф-22. Уже не «универсальными» по «вредительской затее» расстрелянного «врага народа», бывшего маршала Тухачевского, а вполне себе с чисто «противотанковыми», по замыслу начальника ГАУ маршала Кулика. В каждом дивизионе бригады по 12–16 орудий, три или четыре батареи (матчасти не хватало), а это грозная сила в умелых руках, особенно если поставить на правильно выбранных огневых позициях, перед которыми имеется серьезное противотанковое препятствие, в виде широкого, больше сотни метров рва, заполненного водой — а таковым являлась река Неман.

По мосту на восточный берег массами шли совершенно растерявшиеся и испуганные люди в военной форме, большинство без оружия. Это не военные — сброд, толпа, другого названия к таким не подбиралось. Очумелые глаза, некоторые пытались орать, даже биться в истерике, рассказывали всяческие небылицы и нелепости, но тут все понятно — у страха глаза велики, все как обычно бывает в подобных ситуациях. И если их не привести в порядок должными мерами, тогда можно ждать неизбежной беды.

Допускать распространения паники Стрельбицкий не собирался, а потому начал действовать так, как предписывалось поступать комсоставу в такой обстановке. И он повернулся к командиру приданной роты пограничников, полуторки с которыми стали въезжать на улицы литовского местечка одна за другой, набитые бойцами в зеленых фуражках.

— Капитан, нужно остановить всех отступающих, пусть готовят предмостные укрепления, и живо окапываться. Перегородите мост, и начинайте сортировать этот сброд, потерявший голову от страха. Строителей и саперов вправо, пехоту направляйте налево, пулеметчиков и артиллеристов с ними, прочих тоже. Автотранспорт отбирать, у всех тщательно проверять документы, выявлять комсостав и политработников — этих направлять по принадлежности подразделений. Гражданских лиц пропускать прямо беспрепятственно — пусть валят на восток, они тут не нужны. Местечко обойти — собрать лопаты, кирки, пилы и прочий инструмент, нужный для проведения работ — пусть везут сюда на грузовиках, будем «вооружать» строителей. А жителей вон — пусть убираются, через пару-тройку часов начнется обстрел, и тут все будет гореть. Паникеров и неподчиняющихся расстреливать на месте, если вздумают оказать сопротивление. Вам все понятно, капитан?

— Так точно, товарищ полковник! Разрешите выполнять!

Пограничник тут же быстро пошел к грузовикам, из которых выпрыгивали бойцы в зеленых фуражках, собранные и ловкие, в пригнанном обмундировании. Рота была усиленного состава, как успел выяснить Стрельбицкий — ее сформировали из отошедшей комендатуры, в каждой пять застав, больше взвода каждая, да еще мелкие подразделения. Машины подходили одна за другой, люди их быстро покидали, и автотранспорт тут же отправлялся обратно в Гродно, время не терпело. Теперь можно смело рассчитывать на три сотни хорошо подготовленных бойцов и командиров, в пограничные войска НКВД отбирали наиболее физически крепких и морально стойких новобранцев, имеющих образование, по меньшей мере, закончивших семилетнюю школу. На многих бойцах белеют повязки с красными расплывшимися пятнами засохшей крови — сражались с утра, получили ранения и остались в строю. И никто не побросал оружие — у всех новенькие самозарядные СВТ или старые проверенные «трехлинейки», у некоторых ППД — эти пистолеты-пулеметы также поступали пограничникам, пусть и в небольшом количестве. Много «дегтярей» с прицепленными «блинами», из кузовов выгружают станковые «максимы», тащат коробки с лентами. И все делается спокойно, уверенно, никакой суматохи — каждый знает, что ему делать.

Короткие приказы и подразделения пограничников начинают рассыпаться во все стороны, выполняя отданные распоряжения, и буквально минуты не прошло, и мост был уже плотно перекрыт. И тут же началась «сортировка», причем явно отработанная на учениях. Поток людей был рассечен надвое, прижат к перилам по обе стороны — по освобожденной середине прошли три БА-10, становится на их пути никто не пожелал. За ними протяженной колонной по три последовали всадники, кони фыркали, словно презирая отступавших от границы красноармейцев.

И как только миновали последние всадники, громким, поставленным голосом, один из сержантов стал произносить короткую речь:

— Строители и саперы направо, остальные налево, гражданским следовать прямо! За неподчинение расстрел на месте!

Это не «линейная пехота», как говорится из «другого теста слеплены» бойцы — ни одна пограничная застава не отошла без приказа и боя. И дрались, как правило, до последнего патрона, и в плен не сдавались…

Глава 31

— В городе восстание — по нам стреляют, два танка закидали бутылками с бензином — сгорели вместе с экипажами. Горком сожгли, партактив истребляют, милиционеры разбежались в страхе — за ними гоняются вооруженные люди. С нами вышли многие — мы все же на танках, да действовали решительно, били из пушек по огневым точкам в домах.

Капитан Борисов имел потрясенный вид — по лбу из-под надетого шлемофона стекал ручьем пот. Авангард едва успел вырваться из города, и как раз в тот момент, когда в Олиту ворвались немецкие мотоциклисты с бронемашинами. Введенный в предместье танковый батальон с двумя мотострелковыми ротами приняли бой, вот тут и произошел мятеж местного населения — красноармейцы оказались под ударами со всех сторон. И хорошо, что комбат сообразил начать отход, успев радировать отходившему разведбату, что почти час сдерживал немцев на подступах, отходить через южный мост. А вот обратная дорога через город