Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

одинокой «шпалой» в петлицах, и «веселыми ребятами» на груди — так называли орден Знак Почета, на котором был отчеканен известный памятник. Многие устроили панический драп от границы, но были в недостроенном укрепрайоне и такие, кто действовал хладнокровно и рассудочно, и, получив приказ за час до нападения немцев, начали отвод безоружных подчиненных в полном порядке, как этот пожилой человек, явно призванный из запаса.

— В гражданскую повоевать пришлось?

— Так точно, товарищ полковник, командиром батальона на польском фронте. А до того фельдфебелем в пулеметной команде всю империалистическую прошел, подпрапорщиком в семнадцатом, с тремя «егориями». Я так скажу — немцы вояки добрые, сейчас на кураже быстро идут. А их придержать надобно, спесь сбить — тогда с опаской вперед пойдут, осторожно, от каждого куста шарахаясь, а нам нужно войско за это время собрать. А это дело не быстрое, время на него нужно выиграть.

Потому как назвал солдатские кресты, да еще с небольшой усмешкой, стало окончательно ясно, что битый-перебитый жизнью старый вояка действительно знал толк в войне, и действовал исходя из собственных взглядов на происходящее. И ведь полностью прав, тут ничего не попишешь — время действительно необходимо, чтобы отмобилизовать армию, подтянуть дивизии «второго эшелона», которые просто запоздали с выдвижением. Так что сейчас не атаковать немцев нужно с малыми силами, они тому рады будут, что так «подставляются», и просто побьют одну за другой выдвигаемые против них соединения. Тут иначе действовать нужно, хорошенько закрепиться, вкопаться в землю, перекрыв все дороги, и держаться, вцепившись в позиции «зубами» — тут командарм-3 Кузнецов полностью прав, что «прийти в себя» самое главное, выиграть столь важное время в обороне.

— Отмечу вас в донесении, товарищ Костин, представлю к заслуженной вами награде — ордену Красной Звезды. Прошу составить список на отличившихся бойцов, медали «за отвагу» и «за боевые заслуги» они получат. А ваш строительный батальон доукомплектуем, оружие выдадим, немного только, из Гродно будет подвезено завтра, и на позиции определим, и сразу же окапывайтесь. Займете оборону по берегу реки, пусть немцы думают, что у нас плотная оборона. Подкрепите 3-й артиллерийский дивизион — у него совершенно нет пехотного прикрытия, батареи растянуты на пять километров. Так что вы подошли вовремя — вот тут у меня «дыра».

Стрельбицкий развернул карту, и сразу показал отведенный для батальона протяженный участок обороны, такой только стрелковому полку со всем штатным вооружением удерживать. Но пока только так, легче станет через несколько дней, когда 21-й стрелковый корпус генерал-майора Галицкого подойдет, он действительно оборону устойчивой сделает — две полностью укомплектованные дивизии с парой корпусных артполков. Но уже к этому вечеру полегче станет. Полностью сосредоточится вся 29-я танковая дивизия, а две сотни танков в обороне это две сотни ПТОТ, пусть в капонирах с небольшим пехотным заполнением на важных направлениях выставленных. А еще подойдет 7-я противотанковая бригада, ее орудия в состоянии нанести германским танкам страшный ущерб. Штабная колонна из Лиды подошла час назад, Иван Семенович получил нормальный штаб, который тут же занялся всеми неотложными работами. Теперь у него в распоряжении все четыре артдивизиона, выставленные на позиции, и два саперных батальона (свой и один от границы отступил в полном порядке) и к ним три сводных батальона, которые лучше именовать строительно-стрелковыми, растянутых по берегу протяженной реки в «живую нитку»…

— Товарищ полковник, прибыл начальник штаба 128-й стрелковой дивизии подполковник Комаров с несколькими командирами. Документы у них проверили, к тому же тут знакомцы оказались, из нашего штаба.

— Так я Федора Ивановича еще с финской войны знаю, давай его сюда

Стрельбицкий необычайно оживился — полковник не ожидал, что расположенная с юго-западной стороны Немана 128-я дивизия вот так неожиданно появится, «воскреснув». Наверное, две-три тысяч красноармейцев уцелело, и смогли отойти. Из опроса «драпавших» он уже представлял, что произошло с батальонами, вытянутыми вдоль недостроенного и невооруженного укрепрайона — противник их просто раздавил походя и не заметил, но возможно, кое-где и натолкнулся на сопротивление отдельных частей и подразделений, что отчаянно сражались. И таких мужественных командиров и бойцов было достаточно, из тех, кто считал бегство с поля боя позором.

— Рад тебя видеть, Федор Иванович, — Стрельбицкий обнял старого знакомого, плохо выбритого, в мокрой, еще не просохшей гимнастерке. А потому немного отстранившись, сразу же спросил:

— Неман пришлось переплывать? Про дивизию не спрашиваю — понимаю, что произошло. Только вышли перед рассветом к приграничному укрепрайону, и по вам сразу танки прошлись.

— Не совсем так, Иван Семенович, вывели только по одному батальону и дивизиону от каждого из полков, с задачей продержаться сколько возможно. Сами стали стягивать полки в дефиле между озерами, штаб вывели из леса и отправили за Сэрэе, там много мелких озер, подтянули разведбат. А часа через три начались атаки, одна за другой — немцы обошли с севера, перекрыли отход на Олиту, и с юга набросились, почему-то отвернув от Меркене. Вот комдив и решил, что там какие-то наши части, и стали отходить к Неману. Отбиваемся, фашисты с трех сторон наседают, но арьергарды до ночи должны продержаться, пока есть боеприпасы.

— Ах, вон оно что — мне ведь докладывают, что на севере-западе стрельба идет, я думал, какие-то окруженные части сопротивляются. А теперь понятно, почему немцы задержались с продвижением — уже пятый час пошел, а противника все нет и нет. Так вы его на себя отвлекли.

— Потому я и мокрый, меня за помощью отправили, да обстановку толком выяснить — ничего не понятно. Нас ведь прижимают танками, выдавливают к реке — а на ней мостов нет. Я потому и вплавь пустился, только рыбацкая лодка худая оказалась, прогнившая — воды по верхнюю доску начерпали. Можешь, поможешь контрударом?

— Я ведь противотанковой бригадой командую, не танковой. И приказ держать восточный берег Немана. Да и нечем помогать — 29-я танковая только к вечеру прибудет, сам знаешь как медленно «двадцать шестые» ползут, да еще немцы каждый час налеты устраивают…

— Воздух! Воздух!!!

Стрельбицкий осекся, посмотрел на небо, и в который раз неприятно стало скрести на душе. К бомбежкам невозможно привыкнуть, каждый раз они тянутся как вечность. Полковник выругался:

— Твою мать! Опять «воронье» прилетело. Наших истребителей я здесь еще ни разу не видел — словно забыли, что мы здесь воюем…

Сравнительные размеры на лето 1941 года средних танков из состава РККА Т-28 и Т-34 с Т-26 — основным легким танком.