Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

Василий Иванович покачал головой, в который раз удивляясь совпадениям. Видимо, сама история имеет сильнейшую инерцию, таже дислокация войск в основных деталях совпадала, хотя были и отличия. Особенно у него — сейчас правый фланг армии удлинился на семьдесят километров, и ему приходится напрягаться, изыскивая резервы. Надеялся на 204-ю стрелковую дивизию, но Павлов неожиданно ее отобрал и передал в 4-ю армию Чуйкова. Видимо, Гудериан нажимает, а «тезка» Василий Иванович на северной кромке Полесья упирается, как может.

Зато час тому назад командующий округом, после срочного донесения из Гродно, предпринятые командармом-3 меры одобрил, передал находящуюся в резерве 209-ю стрелковую дивизию в 21-й корпус — теперь, после начала боев в Алитусе в Минске сообразили, какой обходящий маневр производит противник, и начали предпринимать ответные меры…

Немцы позируют на фоне подбитого Т-50 — на броне видны следы многочисленных попаданий 37 мм снарядов — этот легкий танк с броней близкой к среднему Т-34, держал их вполне уверенно…

Глава 35

— Наши «ишаки», смотрите! Наши самолеты!

Стрельбицкий выглянул из отрытой щели, в которую минуту назад спрыгнул — теперь все бойцы и командиры первым делом прятались в укрытия, такую науку быстро освоили, она кровью вбивалась в неразумные головы. Теперь никто не бегал, и стоя героизм не показывал — верная смерть при бомбежках и обстрелах с воздуха. А вот в окопе шансов погибнуть на несколько порядков меньше, страшно только прямое попадание, но тут совсем несчастным нужно быть. Немцы сбрасывали в основном бомбы в полсотни килограмм весом, оставляющие мелкие воронки, а вот фугасы весом в четверть тонны «прилетали» не так часто — на пехоту видимо не тратили, а для создания паники достаточно и таких. А вот совсем мелкие осколочные уже никого не пугали — все красноармейцы осознали, что траншеи с перекрытиями и блиндажи от них вполне надежно спасают.

Однако сейчас многие стали выглядывать — непонятно откуда, но на девятку двухмоторных бомбардировщиков вывалилась четверка тупоносых истребителей, ветеранов войны в Испании, которых там именовали «москас», а здесь «ястребками» или «ишаками» — последнее от И-16. И советские пилоты оказались отнюдь не новичками — опытные, умелые, хваткие.

— А ведь горит, сука, горит!

— Так их, собак паршивых — всех сбивайте!

— Братишки, вы молодцы — бейте фашистов!

От ликующих криков, пересыпанных забористой руганью, которыми разразились на земле, стало как-то весело. И непривычно — в первой же атаке «родненькие» завалили вражеский бомбардировщик, в прямом смысле завалили — тот устремился к земле, выходить из пике явно не собирался и рухнул в Неман, при том не взорвавшись, и подняв высоченный всплеск воды. И задымил мотор на втором самолете с крестами на крыльях — противника били явно не из пулеметов винтовочного калибра, явно чем-то более «солидным» — «ишаки» вполне могли быть вооружены даже парой 20 мм авиационных пушек, уж больно лихо у них получилась атака.

— Не нравятся тварям, решили обосраться!

Последние слово относилось к необычному зрелищу — немецкие пилоты стали сбрасывать бомбы, не долетев до цели, стараясь избавиться от тяжелого груза, к тому же взрывоопасного. И тут, словно отвечая потаенным мыслям, один из бомбардировщиков превратился в огненный шар, необычное зрелище буквально заворожило. Понятно, что бомба детонировала, но был ли это самопроизвольный подрыв, либо меткая очередь, которая попала прямо во взрыватель, сейчас уже не узнаешь. Но «девятка» превратилась в «семерку», а это привело всех на земле в состояние чрезвычайного возбуждения. Маты, крики, вопли — разобрать слова было уже невозможно, они слились в один непрерывающийся рев.

«Ишаки» словно не заметили своей очередной победы, а так же хладнокровно набросились втроем на «подранка», прошлись, строча из бортового оружия, и снова добились успеха — вражеский самолет вспыхнул, из него посыпались вниз комочки человеческих фигурок, над которыми стали появляться раздутые купола парашютов. Это зрелище вызвало куда более громогласные крики, а то, что спасающихся пилотов возьмут в плен, никто не сомневался. Стрельбицкому даже приказывать не было нужду — к месту спуска пилотов моментально бросились пограничники, которые на то имели особый, заранее полученный от комбрига приказ. Ивану Семеновичу настоятельно нужны были «языки», отнюдь не трупы, а то, что рядовые бойцы из строителей или саперы раздерут пилотов в клочья, он не сомневался, не раз слыша выражение такого желания под непрерывными бомбежками.

— Германские истребители, товарищ полковник!

— Вижу, — вполне спокойно отозвался комбриг, наблюдая за новыми участниками боя. Остроносых истребителей с желтыми коконами винтов тоже было четверо, они бросились спасать свои бомбардировщики. И удачно — попали в один И-16, тот задымил, пошел с резким снижением, и летчик покинул свой самолет — но тут купол парашюта почему-то раскрылся не сразу, а почти над самой землей, Иван Семенович уже было решил, что пилот погиб или потерял сознание, о таких случаях он знал.

Оставшиеся втроем «ишаки» продолжали отчаянно сражаться против вражеской «четверки», крутились в небе, словно в карусели, вражеские истребители постоянно пытались сойтись с ними на рывке. И тут же после обстрела, отскакивали — было очевидно, что они существенно превосходят в скорости советские самолеты. И тут произошло то, чего никто не ожидал — два противоборствующих истребителя столкнулись в воздухе. Или это был умышленный таран со стороны советского И-16, может быть случайность — все произошло очень быстро, и рассмотреть детали происходящего было сложно. Да и не настолько хорошо Стрельбицкий разбирался в тактике воздушных боев, чтобы уверенно о том судить.

— А ведь, пожалуй, наш его таранил, Иван Семенович, — после короткой паузы отозвался стоящий рядом подполковник Комаров, ухвативший его за рукав кителя от волнения, но тут же отпустивший. Германский самолет рухнул вниз, войдя в пике, а вот И-16 закрутился в прозрачном голубом небе как осенний лист, и стал быстро падать на недалекую от местечка рощу, что служила погостом. Снеся верхушки деревьев, «ишак» рухнул, но взрыва не последовало. Туда бросились десятки людей, рванула полуторка, хотя все прекрасно понимали, что падение с такой высоты не дает человеку ни малейшего шанса выжить, но внутри каждого жила надежда на чудо.

Воздушный бой, недавно еще свирепый, после этого тарана тут же прекратился — противнику расхотелось продолжать сражаться, набрав скорость, вражеские истребители ушли вслед за своими бомбардировщиками. А вот пара оставшихся И-16 несколько раз прошлись на небольшой высоте,