Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

стала настоящим прорывом — в красноармейцев стреляли из чердаков, из окон бросали бутылки с бензином, на вооружении повстанцев, а большинство из них явно составляли члены военизированной организации, сразу же запрещенной советской властью, и ушедшей в подполье. И вот теперь эти «стрелки» убивали советских солдат, что взбесило не только Федорова, но и других командиров и политработников, и так совершенно разъяренных постоянными налетами германской авиации.

— Надо им урок дать, да заодно немцев отрезвить, — решительно произнес бригадный комиссар Ушаков, но Федоров тут же ответил:

— Гаубичных снарядов не так и много, нам нужно их поберечь. Все же целый танковый корпус противника выдвигается, сутки продержаться нужно, пока стрелковые дивизии от Преная до Олиты на фронте станут.

Особой уверенности в голосе полковника Федорова не послышалось — он сильно сомневался в боеспособности 29-го стрелкового корпуса. И дело в том, что после расформирования прежнего личного состава 179-й и 184-й дивизий, совершенно ненадежного, что сейчас наглядно демонстрирует мятеж в Олите, в них оставалось вооружение бывшей буржуазной армии. Образцы всевозможные — французские, германские, английские, польские и чешские, даже с царских времен русские, в большей массе устарелые. Так что помощи от них не получишь, тут полковник не обольщался, лишь бы им самим помогать не пришлось. Одна надежда на густые леса и пойму Немана от Алитуса до Преная — если немцы сильно не станут наступать и мосты наводить, может быть, берег реки со всеми изгибами удержат, а для вражеских танков мостов подходящих нет, как и участков для наведения понтонов — все пришлось поездить по здешним местам, изучая район. И эта излучина не самая подходящая для прохождения моторизованных соединений, как не крути. Но вскоре подойдут 23-я и 84-я стрелковые дивизии, вместе со 2-й танковой встанут фронтом до Каунаса, прикроют бывшую столицу Литвы…

— Нам нужно кровь из носа сутки тут продержаться, комиссар, и не дать немцам возможности прорваться через мосты! Когда же «сосед» слева появится? У нас фланг в воздухе завис!

Федор Федорович выругался, не в силах сдержать накатившее раздражение. Ведь еще месяц тому назад по планам армии, ему предписывалось в случае начала войны прикрыть фронт по Неману от Олиты до Меркене, а там дальше на юг до Друскеники, еврейского местечка, который литовцы переименовали в Друскининкай, уже оставался за 3-й армией, и являлся разграничением Северо-Западного и Западного фронтов. И как это сделать танковой дивизией, в которое едва набиралось десять тысяч бойцов и командиров по полному штату, в уме не представить. До Меркеня, или Мерича, также заселенного евреями местечка, растянуто тридцать верст.

Пехоты всего три батальона, да две дюжины 122 мм гаубиц — основная сила дивизии в танковой бригаде, в четырех батальонах которой без малого две сотни Т-26, включая огнеметные танки. Пятый батальон должен был получить новейшие тяжелые танки КВ, и заменить ими устаревшие, хотя отремонтированные и прикрытые дополнительной броней Т-28. Да и тех всего 32, что не так и плохо — с прошлого года все взвода танковых рот уменьшили на одну единицу, так что в тяжелом танковом батальоне осталось только 23 КВ по штату, распределенных по трем ротам. Да, танков достаточно, но ими одними фронт не удержишь, и остается надеяться только на тех, кого удастся собрать. Потому он и тянул с взрывом мостов — по ним бежали люди, глаз различал множество военных, попадалась и синяя униформа милиции. Их то и собирали сразу же, приводили в порядок бойцы НКВД, а там можно вливать и в роты — какое-никакое, но пополнение. Но куда больше бежало гражданских — евреи с семьями и скарбом, нехитрыми пожитками и детскими колясками, спасались от прихода немцев, про установленные порядки которых многие были слишком хорошо наслышаны.

— Наши танки, последние, товарищ полковник! А вон и немцы!

С небольшого холмика была хорошо видна дорога, на которую выползли Т-28, а за ним пара Т-26 из авангарда, большая часть которого уже перебралась на восточную сторону. Они пятились, шли задним ходом, и сразу же заговорили пушки, посылая куда-то в сторону дальних домов снаряд за снарядом. Но стоило посмотреть в бинокль, как полковник тут же разглядел несколько небольших, явно легких танков, с большими катками на борт, вроде бы четыре, и маленькой башней. И тут же на лобовой броне первого словно огненный росчерк — и танк задымил сразу, потом полыхнуло пламя. Тут 76 мм пушка Л-10, на которую перевооружали «двадцать восьмые», сделала свое дело — вражеский танк заполыхал костром. Другие машины тут же отошли за дома, прячась за каменными стенами, прикрытые густыми кустами, каких в Литве множество. А танки пятились, продолжая стрелять, с восточного берега открыла огонь артиллерия, прикрывая отход.

Последние группы людей, бросая скарб, бежали через мост из последних сил, держа на руках детей, позади них следовали танки, прикрывая броней. И стоило им миновать настил, как полковник выдохнул с нескрываемым облегчением, вытирая текущий из-под козырька фуражки пот:

— В небо ракеты, продублировать по телефону и радио — приказываю подрывать мосты, немцы не должны прорваться на этот берег!

Эти экранированные и перевооруженные на более длинноствольную 76 мм пушку трех башенные Т-28 отчаянно сражались за Алитус и жгли германские танки до вечера 22 июня 1941 года. Первое танковое сражение войны состоялось со встречного боя, и один из немецких офицеров в сердцах назвал его «тяжелейшим испытанием»…

Глава 32

— Надеюсь, вдвоем с Морозовым мы исправим собственные ошибки, а Чуйков чужие — три Василия Ивановича в одном месте не могут быть простым совпадением, сама судьба помогла. Каких глупостей я сам понаделал, не решившись, хотя ведь прекрасно видел, куда дело идет!

Кузнецов расхаживал по парку, размышляя и время от времени поглядывая на небо — солнце перевалило за полдень, но жгло нестерпимо, лютая жара будет стоять, как он хорошо помнил, еще три дня. Но под кронами деревьев прохладно, дул легкий ветерок, сплошная пастораль, если бы война не напоминала о себе каждую секунду. Налеты на Гродно и Лиду продолжались, но действовало люфтваффе уже намного осторожней, не сумев разгромить приданную 3-й армии авиадивизию, и встретив организованный отпор. И это было не единственное изменение в произошедшей истории — сейчас ситуация вышла многократно лучше, чем прошлый раз, да что там — стала практически совершенно противоположной, и это было очевидно на самом характере боевых действий самой 3-й армии.