Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин

Холт. Я смотрел на это имя дольше, чем следовало. Корвин был старшим партнером фирмы «Корвин, Мейсон и Холт», это название значилось в лоббистском реестре, я выписывал его сам. И здесь, на Коннектикут-авеню, в адресе подставной охранной фирмы отставного подполковника, снова прозвучал Холт.

Я записал адрес в личный блокнот.

К Томпсону я с этим не пошел. Одного совпадающего юридического адреса мало для ордера и даже для серьезного разговора.

Хороший адвокат объяснит совпадение в три фразы, мало ли фирм сидит в одном здании на Коннектикут-авеню. Но дело было не только в недостаточности улик.

Корвина убрали перед тем, как я до него дошел. Принса после того, как я с ним поговорил. Кто-то узнавал мои планы раньше, чем я успевал их реализовать.

А значит, я не знал, кто в Бюро может читать мои материалы, кому они ложатся на стол по дороге наверх и куда уходят оттуда. Положить этот адрес в официальное дело означало, возможно, отправить его прямиком тому, на кого он указывал.

Поэтому я попросил Дэйва неофициально, вне протокола, без санкции и без единой бумаги просто посмотреть за домом Олриджа три дня. Сидеть в машине, смотреть и записывать.

Дэйв согласился без вопросов, только хмыкнул, что за такое в случае чего по головке не погладят, и взял термос побольше.

Первый день не дал ничего. Олридж выезжал в восемь утра, как по уставу, ездил в обыкновенные места.

Банк, продуктовый магазин, химчистка, один раз Национальная библиотека, и возвращался к обеду. Жизнь отставного человека с привычками, выверенными по линейке.

На второй день то же самое, и Дэйв начал ворчать, что наблюдает за самым скучным подполковником в истории Вирджинии.

На третий день Олридж поехал в центр.

Дэйв доложил вечером, ровным голосом, из которого ушло всякое веселье. Олридж приехал на Коннектикут-авеню, аккуратно припарковал темно-синюю «Импалу», вошел в здание.

Пробыл внутри три минуты, ровно столько, чтобы подняться, забрать что-то и спуститься. Вышел с конвертом в руке, на ходу убрал его во внутренний карман пальто, сел в машину и уехал.

Здание было то самое. «Крейн, Дэвис и Холт».

Это интересное явление. Я мог предположить то, что до сих пор не складывалось целиком. Олридж не был исполнителем убийств.

Это вовсе не он своими руками подвешивал Принса под потолок и резал ему горло. Для этого есть люди помоложе и попроще, вроде тех имен с карлайлской кафедры, что всплыли в его деле.

Олридж стоял выше исполнителей, но не на самом верху. Он был посредником среднего круга, тем, кто получает указания сверху и передает их вниз, кто ездит за конвертами в здание на Коннектикут-авеню.

Над ним был кто-то еще, кого Олридж знал лично и от кого приходили эти конверты. Та же фигура связного, о котором упоминал Агилера, когда рассказывал про Стэнтона. А их структуре ты знаешь только одного человека, никого выше и не можешь знать других.

Я начал готовить второй визит к Олриджу уже не с нейтральными вопросами, а с вполне конкретными. С адресом фирмы и именем Холта, причинами отставки шестьдесят восьмого года, которую никто не объяснил.

Но Реестр узнал об этом раньше.

Это была пятница. Я поздно ехал домой, по Роут-50, на казенном «Плимуте Фьюри». Уже стемнело, начало девятого, дорога почти пустая.

Конец рабочей недели, поток машин давно схлынул, навстречу мелькали редкие встречные фары и черные поля проносились по сторонам. Я думал о завтрашнем разговоре с Олриджем и не сразу заметил, что позади меня кто-то едет.

Темный «Форд Торино». Он держал дистанцию ярдов в пятьдесят, ровно, не приближаясь и не отставая. Я отметил его краем сознания, потом уже сознательно. Он шел за мной уже мили три, через два светофора и одну развязку, повторяя каждый мой поворот.

Я сбросил скорость до сорока миль в час. «Торино» сбросил тоже, удержав те же пятьдесят ярдов.

Тогда я разогнался до семидесяти. «Торино» тоже прибавил скорость и снова занял свою дистанцию, аккуратно, профессионально, как это делают люди, которых этому специально учили.

Проверять догадку на прямом шоссе было незачем. Я свернул на боковую дорогу в сторону Фэрфакс-каунти, узкое двухполосное шоссе, уходящее через лес, без фонарей и обочин, черные стволы деревьев мелькали по сторонам в свете фар. Дорога, на которую не сворачивают случайно.

«Торино» свернул следом.

Несколько секунд он шел позади как раньше. Потом резко прибавил, мотор взвыл, фары прыгнули вперед и в сторону.

Он вышел на обгон по встречной, поравнялся со мной и начал прижимать «Плимут» к правой обочине, к черной стене деревьев. Я ударил по тормозам.

В ту же секунду из бокового съезда, из лесной темноты, навстречу мне выкатился второй автомобиль, старый «Шевроле Нова», без номеров, с погашенными фарами, и встал поперек, перекрыв дорогу.

Спереди «Нова» поперек полотна. Слева прижимающий к бровке «Торино».

Справа деревья. Сзади ничего, кроме той дороги, по которой меня сюда и завели.

Они все рассчитали заранее. Эту дорогу, съезд и то, что я на него сверну.

Глава 13

Перестрелка

Двери открылись одновременно у обеих машин.

Из них выскочили четверо мужчин. Смуглые, в рабочих куртках, в темных вязаных шапках.

Двигались быстро и слаженно, без слов, как люди, у которых роли распределены заранее. Двое из «Торино» пошли назад, один забирал справа, второй слева, охватывая мой «Плимут» сзади с двух сторон.

Пара из «Новы» двинулись спереди, один держался середины дороги, прямо перед капотом, второй уходил вправо, к обочине, к черной канаве в снегу, перекрывая угол.

Они коротко перебрасывались между собой словами на испанском, быстро, отрывисто, с глотающим колумбийским акцентом, без суеты и без злости, будто находились на работе. Так переговариваются люди, привыкшие к таким передрягам, не раз в них участвовавшие.

Их замысел я прочел сразу, по двое с обоих концов, машина коробкой зажата между ними. Через несколько секунд они займут позиции и возьмут «Плимут» в перекрестный огонь с четырех сторон, и тогда из салона мне не выйти.

Выбираться надо сейчас, в эти секунды, пока они еще не подошли ближе.

Я рванул ручку правой пассажирской двери, перевалился через сиденье и выкатился из машины на обочину. Упал на правое плечо в мерзлый снег, тут же поджал ноги и ушел вниз, за нижний край открытой дверцы.

Под обочиной нашлось углубление, неглубокая дренажная канава, забитая старым снегом и палой листвой, фута полтора ниже полотна дороги. Я вжался