Легендарный Повар 2 - Гриша Гремлинов

— Да, выдали, с ней всё в порядке, большое спасибо, — подтвердил я. — Но торговать на рынке я по-прежнему не могу. Мне нужно разрешение от ратуши, а для него требуется поручительство двух уважаемых горожан.

Никодим Карлович понимающе кивнул, откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на объёмистом животе.

— Знакомая история, Винтер. Бюрократия, знаете ли, не терпит спешки. Но я могу чем-то помочь? Или вы пришли просто поболтать?

— Я пришёл с предложением, — сказал я, глядя ему в глаза. — Идея, которая очень выгодна сразу для всех, а особенно для вашей гильдии.

Чиновник приподнял брови, ожидая продолжения. Его рука машинально потянулась к пиале, но остановилась на полпути.

— Вы когда-нибудь задумывались о кулинарном конкурсе? — наконец, сказал я.

Никодим Карлович перестал улыбаться. Его глазки, до этого весело блестевшие, сузились, и он уставился на меня с лёгким недоумением.

— Конкурс? — переспросил он, словно пробуя слово на вкус. — В Бешале? Прямо сейчас? Винтер, вы, конечно, энтузиаст, но… — он всё же взял печенюшку и закинул её в рот, — организация такого мероприятия требует времени. Согласования, бюджет, место, участники… Это не неделя и даже не месяц.

— А я и не говорю, что с нуля всё организовывать, — возразил я спокойно. — Я предлагаю вписаться в уже готовое событие.

Никодим Карлович придвинул к себе чашку с чаем.

— Это вы о чём?

— О ежегодной ярмарке, — сказал я. — Она же уже очень скоро, верно?

Чиновник на мгновение замер, моргнул, а потом хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула чернильница.

— Через пять дней! Точно! Ярмарка! — его лицо просветлело, но тут же снова омрачилось. — Только, Винтер, вы не хуже меня знаете: всё уже расписано до последнего локтя. Торговые ряды, выступления скоморохов, лотерея… Места для кулинарного конкурса там просто нет. Даже если я захочу — некуда ставить столы. Бургомистр меня съест вместо обеда за такие изменения!

Он вздохнул, покачал головой и уже открыл рот, чтобы продолжить жаловаться на жизнь, но я его опередил.

— А кто говорит про отдельное место? — я подался вперёд, чувствуя, что клюнуло. — Можно устроить показательные выступления на главной площади, в перерывах между скоморохами и лотереей. Несколько столов с жаровнями много места не займут. Зато какой интерес! Люди приходят поглазеть, а тут — повара режут, жарят, запах на всю ярмарку. Торговцы будут в восторге и смогут продать собравшимся ещё больше товара.

Никодим Карлович хмыкнул, но в глазах уже загорелся азарт.

— И сколько же участников, по-вашему, найдётся за короткий срок? Вы и ещё пара смельчаков… Негусто. Мне кажется, вы хотите там десяток поваров собрать. Нет! Максимум, что я могу предложить, это шесть… нет, четыре стола. Всё!

— Я уверен, что повара местной знати захотят поучаствовать, — сказал я с самым невинным видом. — Да и больше четырёх не нужно, а то уважаемые судьи могут блюда последних участников не осилить.

— И вы думаете, они согласятся?

— А иначе зачем конкурс? — я пожал плечами. — Это же настоящий вызов профессионалам. Представьте: у всех одинаковые столы, жаровни и наборы продуктов. И судить их будят уважаемые в Бешале люди. Честно, строго и неподкупно, — я выделил последнее слово голосом. — Победителем станет тот, кто лучше готовит, а не тот, у кого кошелёк толще.

Никодим Карлович перестал смеяться и задумчиво почесал подбородок. Кот посмотрел на чиновника, важно ударил лапой по подлокотнику. Он-то уже точно выиграл и теперь, я уверен, решал, сколько рыбы сможет купить на призовые деньги.

— Строго, говорите? Продукты одинаковые? — чиновник прищурился. — И вы, Винтер, не боитесь, что судьи, скажем так, ошибутся? В вашу пользу или против?

— Боюсь, — честно ответил я. — Однако мне уж больно хочется показать всему Бешалю, как умеют готовить его повара. К тому же никто не отменял дух соперничества, иначе как нам, скромным трудягам плиты и половинка совершенствоваться? К тому же я уверен, что за победу можно будет получить что-то очень приятное. К примеру, право торговать на рынке без дополнительных поручительств. Для гильдии это пустяк, а для города — великое благо.

Давно я так вдохновенно не морочил человеку голову, аж Бекон заслушался, едва не открыв рот. Никодим Карлович явно оценил мою наглость, и сейчас задумчиво жевал третью печеньку подряд. Потом, видимо, ему в голову пришла какая-то мысль. Он проглотил выпечку и стукнул ладонью по столу.

— Ах, Винтер, вы хитрец! — Вурцель картинно погрозил мне пальцем. — Пустяк для гильдии! Как ловко завернул. Ладно, идея, скажем так, хорошая. Я поговорю с бургомистром, сдвину пару торговых палаток, освобожу место для четырёх столов. И если повара откликнутся и действительно будут готовы участвовать, то проведём конкурс во время ярмарки. Это получается, уже через пять дней. Судей я выберу сам, чтобы никто не знал, кто это будет. И не смог их умаслить раньше времени. Вы готовы к такому, Винтер?

— Готов, — ответил я, вставая и протягивая ему руку.

— Мяу, — подтвердил Бекон, запрыгивая мне на плечо.

Никодим Карлович пожал мою ладонь — его рука оказалась крепкой, несмотря на мягкие пальцы.

— Тогда через пять дней встретимся на площади. И, Винтер… — он улыбнулся, и в его глазах заплясали озорные искры, — если вы проиграете, я лично прослежу, чтобы вас наняли в нашу столовую на месяц. Для профилактики и усмирения наглости.

— Буду знать, — сказал я.

Никодим Карлович кивнул и взялся за перо, делая пометки на пергаменте.

— Я сейчас же разошлю поручения, — забормотал он. — Место на площади у бургомистра выторгую, это не вопрос. А вот участников… — он задумался, почесал кончик носа, оставив на нём чернильную полосу. — Участников я сам оповещу, от лица гильдии. Посмотрим, кто будет готов. В любом случае последнее слово будет за мной. Постарайтесь ни с кем из знакомых поваров не общаться, чтобы не было причин не верить им.

Он поднял на меня глаза, и в них не было и тени прежнего добродушия.

— Понял, — кивнул я.

Чиновник выпрямился в кресле, сцепил пальцы на животе, и от его шутовского настроения не осталось и следа. И теперь передо мной сидел человек, который двадцать лет проработал в Гильдии и знал цену каждому своему слову.

—