Диверсант. Том 1 - Дмитрий Лим

— Запомни, Гена, — сказал я так, чтобы слышали все. — Это оружие общее. Не твоё, не моё, а наше! И патроны, впредь, мы будем беречь, не для того чтобы друг друга перестрелять, а для того, чтобы врага Родины уничтожить. Фрицев. Понял меня?

Он коротко кинул и следом, опустил голову.

— Сушим ноги, — велел всем.

И про ноги я сказал не просто так, ибо понимал, что с ними после такой прогулки. Уселся на сухой участок и стянул с себя сапоги. Скривился. Посмотрел на остальных и выдохнул. У всех ступни были стёрты в кровь. Мокрые, сбившиеся и дырявые портянки натёрли кожу до мяса. И так дальше, в мокром, нельзя было идти.

— Выжимаем портянки, — скомандовал я. — Сушим. Гена, — повернулся к ефрейтору. — Ищи кору, сухой мох, всё, что будет гореть. Нам надо высушиться. Петя — помогай.

Пока Сидоров и Петька бегали за сырьём, я разложил свои портянки и босиком решил обследовать островок. И не просто так. Если я хотел удержать лидерство, я должен был доказать, что могу не только командовать, но и добывать.

Отошёл от нашей стоянки шагов на тридцать, вглубь зарослей. Отыскал палку, чтобы не провалиться по шею в болото, и спустя пару минут нашёл дикий щавель. Я сорвал несколько стрелок, пожевал — противно, очень кисло, но есть можно.

Потом двинулся дальше, прощупывая дно палкой. Ещё через пару метров наткнулся на кочку, где была россыпь мелких оранжевых ягод.

О, а вот и морошка!

К сожалению, она была не совсем спелая, местами зелёная, но в целом уже съедобная. Я опустился на колени и начал жадно собирать ягоды, засовывая их прямо в рот, не дожидаясь, пока наберу горсть.

Потом услышал шорох сверху. Поднял голову и улыбнулся. Заметил гнездо в ветвях ольхи, причём совсем низко. Встал, потянулся, заглянул внутрь и не поверил своей удаче! Там было три маленьких зеленоватых яйца.

Аккуратно достал их, положил в подол телогрейки и уже собирался возвращаться, как вдруг из зарослей донёсся всплеск, приглушённый вскрик и ругань.

— Петька, ты что там творишь⁈ — крикнул я, разворачиваясь на звук.

Из кустов наполовину вылез Петька — весь мокрый, облепленный тиной, с прилипшим к щеке листом кувшинки. Он виновато улыбнулся и махнул рукой в сторону болота:

— Да я… за палкой полез. Та, что была, сломалась, когда я её в топь совал. Ну, думаю, возьму другую, подлиннее… А нога соскользнула — и бултых! Прямо по пояс в жижу.

Я подошёл ближе и увидел, что рядом с ним на краю топи плавает обломок его палки.

— Ну, ты даёшь, — хмыкнул я. — Давай руку.

Петька ухватился за мою протянутую ладонь, я рывком вытащил его на твёрдую землю. Он отряхнулся, фыркнул, разбрызгивая капли, и виновато пробормотал:

— Зато теперь знаю, где точно не надо ходить…

— Это ты верно подметил, — усмехнулся я. — Ладно, идём к остальным. У меня тут и морошка, и щавель, и даже яйца нашлись. А ты, гляжу, тоже «добычу» принёс — тину на штанах.

Петька покраснел, но на шутку отозвался слабой улыбкой. Мы двинулись обратно. Он шлёпал мокрыми ногами, оставляя тёмные следы на мху, а я шёл рядом, держа приподнятой телогрейку с добычей.

Вернулся к своим с подтянутым вверх низом телогрейки, где лежали яйца, морошка и щавель. Даша ахнула, Ганна приподняла бровь, а Сидоров одобрительно кивнул.

— Ну что, — сказал я, выкладывая добычу на расстеленную тряпку, — обед будет не царский, но сытный. А Петька нам показал, где в следующий раз не стоит шагать.

Все невольно рассмеялись, и даже Петька, смущённо потирая затылок, присоединился к общему веселью.

— Ешьте, — я сел на колени. — Щавель, сразу говорю, очень кислый, но это тоже еда…

Пока все ели, я сидел у небольшого костра и разглядывал карту, которую достал из планшета.

В общем, у меня была обычная схема местности. На карте были обозначены дороги, мосты, линии связи и крупные населённые пункты. Но кое-что всё же было отмечено и по части войск: на востоке, за Неманом, были синие стрелки и прямоугольники — условные знаки передвижений.

И если судить по всем этим обозначениям, то на востоке явно творился кошмар. Вся территория за Неманом была изрисованная синими стрелами, прямоугольниками и крестами. Выход на восток означал прямое столкновение с армией.

Посмотрел на юго-запад, и там, было пусто. Ни одной отметки! Только контур болот, Гродно и мелкие хутора. Ни дорог, ни мостов, ни засад… как будто немцам там нечего было делать.

Хотя… и в правду, на кой-чёрт им топи?

В общем, на восток идти нельзя. Но вот, если нам идти к партизанам, на юг, то… как? Местность мы не знаем, на карте — ничего нет. Тупо — слепая зона…

— Что там? — тихо спросила Даша, заглядывая мне через плечо.

— Восток перекрыт, — я ткнул пальцем в синие прямоугольники. — Там немцев до… очень много. А вот тут… — я провёл пальцем по белому пятну. — Тут ничего. Ни наших, ни чужих. Просто болота.

— И куда пойдём? — подал голос Сидоров.

— В эту самую слепую зону, — ответил я и начал складывать карту. — Здесь мы оставаться не можем… В идеале — выйти на тропы, о которых знают только местные. Тогда выберемся из этого болота…

И ведь и вправду, выберемся! У нас же есть местная!

Я поднял голову и посмотрел на Ганну. Она всё это время сидела чуть в стороне и молча наблюдала за нами.

В груди ёкнуло. Да, она местная. Знает эти места. Но… насколько хорошо? И главное — готова ли она вести? Готова ли взять на себя эту ношу?

Я мотнул головой, отгоняя лишние сомнения, и шагнул к ней. Присел на корточки напротив, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Ганна, ты ведь правда знаешь эти тропы? Такие, где можно пройти незаметно? Не просто «где-то там», а точно?

Она подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то — не страх, а скорее усталость. Но потом она кивнула.

— Знаю, — ответила она так же тихо. — Есть одна тропа. Старая, почти заросшая. Ею редко пользуются — слишком узкая, местами топь. Но если идти осторожно… можно пройти.

Внутри что-то дрогнуло — облегчение смешалось с напряжением. Путь есть.

— Покажешь? — я не отводил взгляда.

Ганна помедлила, затем снова кивнула.

— Покажу.

— Хорошо, — я выпрямился и обернулся к остальным. В голосе зазвучала сталь, которую раньше сдерживал. — Слушайте сюда. Ганна знает тропу.