Диверсант. Том 1 - Дмитрий Лим

Задние борта откинулись, и из кузова посыпались солдаты. Шесть или семь человек. Они прыгали на ходу, падали, тут же вскидывали автоматы и открывали беглый огонь.

Сидоров дал длинную очередь. Пули взрыли землю перед грузовиком, высекли искры из борта. Те, кто приехал, бросились врассыпную, ища укрытие за колесами машины. Сидоров не давал им поднять головы.

Но сарай за нашими спинами уже полыхал. Огонь лизал стропила, крыша грозила обрушиться в любую секунду. Я обернулся, чтобы крикнуть своим, и увидел лежащего в двух метрах от меня Николая.

Он упал. Не мог встать. Кашлял, а его руки бессильно скребли землю. Сам — точно не сможет.

Даша с Петей кинулись к нему, попытались поднять.

— Коля! Вставай! — Даша тянула его за плечи, лицо её было залито слезами и копотью. — Ну же!

Я не сразу ответил. Тупил, а точнее — старался думать.

Если я даже и смогу поднять его, а он сможет идти, то… побежим — и нас положат моментом. Немцы уже прочухались, да и у Сидорова рано или поздно кончатся патроны. Однако… а что ещё делать? Сарай объят дымом, дышать нечем, крыша стонет под тяжестью огня.

Лейтенант повернулся к ней. Я не слышал, говорил ли он что-то, но краском с силой оттолкнул Дашу.

— Волоки меня к пулемёту! — хрипло заорал он, перекрывая треск пламени и грохот выстрелов. — Стас! Слышишь⁈ К пулемёту!

Выполнить просьбу лейтенанта — значит спасти Дашу, Петю и остальных. Оставить его — значит убить всех.

— Петька! — рявкнул я и следом начал ползти к Коле. — Бери его левую руку! Потащим!

Парнишка побледнел, но послушался. Мы подхватили лейтенанта и потащили из горящего сарая. Коля не стонал. Он закусил губу до крови, глаза зажмурил. Его ноги волочились по земле, оставляя глубокие борозды в грязи. Но тащить его одной рукой было неудобно.

Нам нужно было пройти всего несколько чёртовых метров до мотоцикла. Но они казались вечностью.

Сидоров не давал открыть по нам огонь. Короткие очереди пулемёта хлестали по грузовику, прижимая немцев. А когда мы дотащили Колю до коляски, краском оттолкнул Гену от пулемёта и закричал, что есть мочи:

— Я тут! Уводи их!

Гена отполз в сторону, освобождая позицию. Лейтенант уселся к MG-34, скрылся за коляской и дал очередь по грузовику.

— Готовимся! — крикнул я и рванулся к крыльцу, где лежали убитый унтер и солдат, который не успел добежать до грузовика.

Я бежал, пригнувшись. Упал на колени рядом с мертвецами, сначала «прошёлся» по унтеру. Из кобуры достал «Вальтер» и с плеча снял чёрный кожаный планшет. Затем полугуськом добрался до второго мертвеца — в этот же момент над головой пролетела шальная пуля. Затем послышалась новая очередь.

У второго мертвеца снял с пояса подсумок с двумя «колотушками» — это такие гранаты с длинными ручками — и сдёрнул с плеча ремень MP-40. Я отступил, споткнулся из-за тяжести, ведь тащил ещё и свою винтовку, вскочил и метнулся обратно к мотоциклу.

— Гена! — я подал автомат Сидорову. — Держи!

Гена перехватил МР-40, передёрнул затвор.

— Спасибо, командир! — крикнул он, не оборачиваясь.

Николай в это время методично бил короткими очередями по немцам, не давая им высунуться из-за грузовика. Пули визжали о борт, высекая искры, но фрицы не рисковали высовываться.

— Стас! — рёв его голоса перекрыл даже треск пулемёта. — Уводи наших! Выполнять!

Даша стояла в шаге от меня, окаменевшая, с пустыми глазами. Она смотрела на Колю и не могла сдвинуться с места.

— Даша! — я поднялся, схватил её за плечо и сильно встряхнул. — Уходим! Сейчас же!

Она моргнула и повернулась к девушке, которая сидела на земле совсем рядом. Ганна…

Она раскачивалась из стороны в сторону, глядя то на своего деда, который был на крыльце мёртвым, то на бабку, которую задела шальная пуля. Понимая, в какую сторону клонила медсестра, рывком сократил расстояние до Ганны, схватил её за руку и потянул на себя:

— Вставай! Живо!

Она послушно поднялась, не отводя взгляда от бабушки. Подталкивая её к Даше, рявкнул:

— Бегите! — указал направление к огородам, за которые уходил ольшаник. Петька отреагировал быстрее всех и тут же рванул туда, прижимая к себе мешок с Мурзиком.

Гена вскочил со своего места и побежал за мной. Мы вломились в кусты, но скорость не сбавляли, ломая ветки и проваливаясь в грязь.

И в тот же миг за спиной с новой силой захлопал трофейный MG-34.

Я обернулся буквально на секунду, как будто должен был что-то увидеть, но не видел. Коля всё ещё стрелял…

И мы побежали дальше.

Там, позади, на хуторе, полыхал сарай и методично, короткими очередями бил пулемёт… Бил умирающий лейтенант, который решил, что его жизнь стоит того, чтобы мы жили…

Влетели в низину, провалились по колено в болотную жижу. Сидоров рванулся было назад, но я перехватил его за грудки.

— Нет! — прорычал я ему в лицо. — Его не спасти! Он решил! Бежим!

Гена смотрел на меня какими-то обезумевшими глазами, но почти сразу кивнул, сглотнул и побежал следом.

Мы бежали через болото, а за спиной гремел бой. Короткая очередь. Потом ещё одна. Потом взрыв. Граната.

И наступила тишина….

«Твою же мать…»

— Вперёд! Ещё ничего не закончилось! Нам нужно убраться как можно дальше…

И тут со стороны хутора в нашем направлении раздалась стрельба…

Глава 11

Не знаю, сколько так бежали, но силы в конце концов кончились. Мы рухнули в грязь как подкошенные. Я упал лицом в мох, и через мгновение меня вырвало. Желудок был пустой, так что… сначала вырвался хрип, а вот затем небольшое количество желчи.

«Твою же мать… надеюсь, собак у немцев нет», — прошептал я, вслушиваясь в тишину леса. Только ветер шелестел в еловых лапах, да где-то вдалеке кричала какая-то птица. Ни лая, ни треска веток под тяжёлыми сапогами фрицев. Пока было тихо. Но кто знает, что будет через минуту…

Рядом упала Даша, сотрясаясь в рыданиях. Ганна сидела возле Сидорова, а тот тяжело привалился к стволу ольхи, сжимая в побелевших пальцах трофейный автомат.

«Винтовку-то что, там оставил?» — пронеслось в моей голове.

Мы выдыхали. Я понимал, что пока что мы в безопасности, но назад пути не было…

Поднялся на локтях, посмотрел на свою берданку, сделал несколько движений в сторону и окунул башку в ледяную воду. Полежал так секунд тридцать, и начало отпускать. Вынырнул и перевернулся на спину, глядя на серое небо.

Глаза сами собой пытались закрыться, так что первым делом пошлёпал себя по щекам и резко