Клеа и месть призраков - Эвелин Бризу-Пеллен

– Каким родителям?

– Родителям крошки.

– Что?! Он дал им ферму, где их дочь…

– От бедняков многое получают угрозами и малой толикой денег. Потому они и промолчали, когда крошку согнали с места. Их подкупили.

Рауль взял ластик и принялся стирать записи, касающиеся фермы. Он, наверное, надеялся, что, уничтожив все упоминания, уберёт и саму ферму. Но чернила не поддавались.

Рассерженный Рауль перевёл взгляд на соседнюю страницу, где перечислялись затраты на эту ферму в том же самом году, и что-то его очень заинтересовало. В удивлении он даже ткнул в строчку пальцем. А потом решительно захлопнул книгу и обратился ко мне:

– Прошу меня простить, мадемуазель.

Поставил книгу на место и вышел.

Само собой, как только закрылась дверь, я достала книгу и нашла на странице место, которое подчеркнул пальцем Рауль. Это было перечисление разного инвентаря, купленного для фермы: «два колеса для повозки, пять метров верёвки для колодца, две подставки для очага, валёк[13]…»

Выражение лица Рауля изменилось, как только он увидел этот список, и я могу поспорить, что причиной была верёвка. Судьба пожелала, чтобы бедняжка повесилась на верёвке, которая была куплена для фермы её отца.

Это я поняла, но не поняла, что за идея посетила Рауля. А в том, что его посетила какая-то идея, я не сомневалась.

Я отправилась было искать Рауля, но услышала в коридоре громкий голос Леонида:

– Тренировка!

У царя Спарты было много достоинств, но терпение не входило в их число. Я повернула и отправилась в Оружейную комнату, снова сожалея по дороге, что Лиам всё ещё не появился. Мне бы очень хотелось обсудить с ним всё, что тут у нас происходит. Я вдруг почувствовала себя очень одиноко, у меня даже сердце немного защемило. И я со страхом подумала: не случилось ли чего с Лиамом?

Во время тренировок Леонид не закрывал дверь Оружейной – он должен был быть в курсе всего, что происходит в Особняке. На его ответственности – безопасность, днём и ночью он был настороже. А я была рада тому, что не пропущу появления Лиама. Я ждала, что он вот-вот появится. Очень ждала!

Я училась работать римским мечом, и тут мы вдруг услышали что-то очень непривычное. Крики и приглушённые ругательства. Леонид прервал тренировку, и мы выбежали в коридор.

Шум и ругань неслись из вестибюля.

Зрелище, которое нам открылось, повергло нас в ступор.

Рауль волок связанного верёвкой управляющего, а тот задыхался от ярости и ругался. Его спускали по лестнице на спине без малейшего уважения! Рауль подтащил его по полу к дверце, открыл её и толчком неимоверной силы, какую очень трудно было в нём заподозрить, отправил своего пленника обратно в подземелье! А потом накрепко запер дверь. Всё это он проделал с выражением лица человека, вынужденного иметь дело с вонючими отбросами. На нас Рауль взглянул с удовлетворённым видом и отряхнул руки, как обычно делают по окончанию работы.

– Итак… – заговорил доктор Граф, наблюдавший происходящее из административного отсека.

– Верёвка, Рауль, это та … – спросила я, заикаясь.

– Та самая, мадемуазель. Я сохранил её, держал при себе, не хотел никогда забывать.

– Но как вам удалось разыскать управляющего? – удивлённо спросил доктор.

– Я это сделал без труда, месье. Я нашёл его на ферме Ублет. Он хотел разбить мне сердце, поставив её у меня перед глазами, но на самом деле, показал мне, где находится.

Я захлопала, громко и медленно, выражая восхищение бесстрашием нашего мажордома.

– А как вам удалось связать его? Он же призрак!

– Умение концентрироваться, мадемуазель.

Леонид убрал меч в ножны и немного насмешливо улыбнулся.

– Похоже, вам больше не понадобится моя помощь, чтобы справляться со злыми духами.

– О, нет! Я не смогу повторить подобный подвиг, месье. Гнев – только праведный гнев! – укрепил на этот раз мою руку.

– Такую руку и называют «рукой правосудия», – не удержалась я от шутки.

Рауль застенчиво улыбнулся.

– Увы, вместе с гневом моя скромная персона утратила все свои достоинства.

– Да уж, рассердить вас нелегко, – поддел мажордома доктор Граф. – Но как вам могло прийти такое в голову?

– Я из страны, где царят суеверия, месье. У нас верят, что верёвка повешенного приносит счастье. Я подумал, если перегорожу ею вход на ферму, управляющий споткнётся. Эту верёвку купил он сам, она и должна была его наказать.

– Не знаю, приносит ли такая верёвка счастье, – сказал доктор, – но уверен, что вам она прибавила сил. Во всяком случае, справедлива оказалась поговорка: «Месть – это блюдо, которое подают холодным».

– Как торт с орехами, – заметил Рауль.

Впервые у Рауля промелькнула искра юмора, и я не могла не рассмеяться.

Как бы мне хотелось, чтобы в этот момент Лиам был тут, вместе с нами!

«Месть – это блюдо…»

Я замерла и задумалась. Машинально потёрла большим пальцем левой руки нижний сустав указательного на правой. Так делал мой похититель.

«Месть – это блюдо, которое подают холодным».

Винченцо часто повторял эту фразу, когда я выигрывала у него в «Монополию». Только у него была привычка тереть большим пальцем левой руки шрам от рыболовного крючка внизу указательного правой…

Глава 31

Винченцо! Он… Да, он был моим дядей! Но мне никогда не приходило это в голову, потому что он был совсем ненамного старше, и я считала его скорее двоюродным братом. Поздний ребёнок моего дедушки от второго брака. После смерти своей первой жены, моей бабушки, он женился на итальянке, бывшей танцовщице, той самой, которая, по мнению Лиама, понятия не имела, какой должна быть бабушка.

Значит, Винченцо единокровный брат папы. Так, может, он мог бы стать его наследником? На самом деле, он был единственным нашим родственником. В погребе похититель говорил очень мало и совсем тихо. Возможно, чтобы я не узнала его по голосу?

И всё же голос напоминал мне кого-то… И, если честно, я даже догадывалась кого. Но я не могла, не могла в это поверить.

Сомнения, мучительные мысли – часами, днями… Меня убил мой собственный дядя – Винченцо, который был старше меня на каких-то шесть лет и в детстве возился со мной и играл в игры!

Почему же Лиам не возвращается? Мне просто необходимо было поговорить с ним! Камень у меня на сердце с каждым часом становился всё тяжелее. Мне необходимо кому-нибудь всё рассказать!

Я спустилась в кабинет главврача.

Мы очень долго разговаривали, и я впервые по-настоящему оценила его умение слушать. Не