Камарадас - Андрей Алексеевич Панченко

Лапин ответил почти сразу. Али передал условный сигнал, затем начал передавать зашифрованные группы. Сеанс занял секунд сорок, не больше. В ответ запросили повтор координат основной позиции и района фермы. Я скрипнул зубами. Чем дольше рация оставалась включенной, тем больше шансов, что нас запеленгуют. Али передал их ещё раз, дождался подтверждения и выключил рацию.

— Приняли всё, — сказал он.

Я сложил карту и блокнот, убрал компас. Главная часть задачи была выполнена. Мы нашли базу артиллерийской группы, определили основную огневую позицию и обозначили район запасных площадок. Больше оставаться здесь было нельзя.

Почти сразу после окончания сеанса со стороны фермы послышался новый шум. Несколько двигателей заработали одновременно, затем донёсся короткий сигнал клаксона. Возможно, это не имело никакого отношения к нашему выходу в эфир, но проверять я не собирался.

— Уходим, — сказал я. — На северо-восток, к каменистым холмам. Без дневки, пока не оторвёмся минимум на десять километров.

Богдан поправил разгрузку.

— А если следы уже нашли?

— Тогда у нас небольшой запас времени. Пока поднимут людей, пока разберутся, откуда мы пришли и куда ушли.

— У них вертолеты есть и собаки наверняка.

— Поэтому по открытой местности не пойдём. Самуэл поведёт к воде и собьём след. Ходу парни, пара валить домой.

Проводник кивнул, уже поняв задачу. Он первым выбрался из расщелины и начал спускаться по обратному склону. Позади снова заговорили гаубицы. В этот раз они сделали всего несколько выстрелов, после чего замолчали. Возможно, расчёты уже получили приказ менять позицию, а возможно, просто закончили огневую задачу. Для нас это больше не имело значения. Координаты ушли в штаб. Теперь оставалось только выбраться самим, прежде чем охрана фермы поймёт, что ночью вокруг их постов ходили чужие.

Глава 13

Первые километры мы прошли почти бегом, насколько вообще можно было бежать по каменистому склону с оружием, рацией и рюкзаками с БК. Самуэл больше не выбирал самый удобный путь, теперь он искал только тот, на котором мы оставим как можно меньше следов. Он вёл нас по голым камням, перескакивал через узкие промоины, спускался в сухие русла и сразу выводил обратно, не позволяя долго двигаться по мягкому песку.

Солнце быстро поднималось, и вместе с ним возвращалась жара. После бессонной ночи и целого дня, проведённого неподвижно в укрытии, тело требовало остановиться, воды и, хотя бы нескольких минут покоя, однако останавливаться было нельзя. Мы пили на ходу, по два-три глотка, не больше, и сразу убирали фляги.

Позади время от времени ещё доносились выстрелы гаубиц, но постепенно они стихли. Я несколько раз оглядывался, ожидая увидеть над деревьями вертолёт, однако небо пока оставалось чистым. Это немного успокаивало, хотя я прекрасно понимал, что отсутствие вертолётов ещё ничего не значит. Охрана фермы могла сначала попытаться разобраться своими силами, не поднимая лишнего шума и не сообщая начальству, что чужая группа всю ночь бродила возле важного объекта.

Через час Самуэл вывел нас к узкому ручью. Воды в нём было всего по щиколотку, зато дно состояло из камней и плотной глины. Мы вошли в русло и двинулись вверх по течению. Идти стало тяжелее, ботинки скользили, несколько раз Али едва не упал, но зато следы быстро размывало водой.

— Сколько по нему идти будем? — спросил Богдан, стараясь не повышать голос.

— Пока Самуэл не найдёт место, где можно выйти на камни, — ответил я. — Чем дальше, тем лучше.

Проводник, услышав своё имя, оглянулся и показал вперёд. По его жесту я понял, что русло скоро уходит в сторону от нашего маршрута, но пока он не собирался его покидать.

Мы прошли по воде ещё километра полтора. Потом Самуэл остановился возле участка, где ручей пересекал широкую каменную россыпь. Здесь можно было выйти сразу в нескольких направлениях, не оставив на берегу чёткого отпечатка. Проводник выбрал северный склон, и мы поднялись по нему, наступая только на плоские камни.

На вершине пришлось остановиться, чтобы определиться с направлением. Я уткнулся в карту, определяя маршрут, а Самуэл долго смотрел вперёд, затем перевел взгляд на солнце, потом повернулся ко мне и жестом ткнул в землю. Коммуникация с проводником всё больше и больше доставляла нам проблем, толком объяснить чего он хочет и чего мы хотим от него, у нас не получалось. Самуэль уже привычным движением начал чертить на земле пальцем предлагаемый им маршрут. До поймы, где нас ждал Быков, оставалось не меньше двадцати километров, а прямой путь проходил через участки редколесья, где следы читались хорошо. Самуэль предлагал сделать обход через каменистые холмы, что добавляло ещё несколько часов хода, зато давал шанс оторваться.

— Идём через холмы, — решил я. — Пусть дольше, зато почти без открытых участков.

Никто не возражал. Мы снова двинулись вперёд. Темп старались держать максимальный, но пересеченная местность быстро съедала силы. Каменные россыпи сменялись густыми кустами, кусты — сухими оврагами, а те снова выводили на склоны, где приходилось цепляться руками за корни и выступы. К концу третьего часа ноги уже налились тяжестью, дыхание стало рваным, и даже Самуэл, который почти не нес тяжёлого груза, начал двигаться медленнее.

Внезапно он остановился. Поднял голову, прислушался, потом посмотрел назад, туда, откуда мы пришли. Я тоже обернулся. Позади ничего не было видно. Только низкие холмы, полосы кустарника и дрожащий над землёй горячий воздух.

— Что? — я вопросительно дернул головой.

Самуэл не ответил. Он поднялся на несколько метров выше по склону, прикрыл глаза ладонью и долго всматривался вдаль. Потом показал рукой на юго-запад. Сначала я ничего не заметил. Затем над далёкой полосой буша внезапно поднялась стая небольших птиц. Они вылетели из крон, сделали широкий круг и снова опустились. Через минуту, немного левее, поднялась ещё одна стая. Самуэл провёл пальцами по земле, затем показал два пальца, потом ещё несколько.

— Люди? — уточнил я.

Он кивнул.

Богдан поднялся рядом и посмотрел в указанную сторону.

— Может, зверь?

Самуэл отрицательно покачал головой. Затем показал рукой, как кто-то идёт цепочкой, время от времени останавливаясь. Птицы снова взлетели, теперь уже ближе. Расстояние было большим, несколько километров, но направление не оставляло сомнений. Кто-то двигался почти точно по нашему маршруту.

Я достал бинокль. Рассмотреть людей через жаркое марево не удалось, зато движение птиц было видно хорошо. Сначала они поднимались над одним участком, затем через несколько минут вспархивали дальше, словно невидимая линия медленно ползла через