Камарадас - Андрей Алексеевич Панченко

а мы как назло были на почти открытой местности. Кровь прилила к голове, липкий, противный страх и паника начали заполнять моё сознание. Бежать бесполезно — вертолет идет низко, «вылизывая» верхушки деревьев, и ищет именно беглецов.

— Твою мать… — Выругался Богдан, передергивая затвор автомата.

— Это звиздец — Поддержал его Али, лихорадочно оглядываясь в пёсиках укрытия.

Решение ко мне пришло по какому-то наитию, само собой.

— Тихо все! — Рявкнул я, сам поражаясь спокойствию в своем голосе — Стоим на месте!

— Чего? — Богдан посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Точнее идем вперед, как и шли, быстро, но не бегом. Как только вертолет окажется над нами, Али — падаешь на колено, автомат на правый сектор, пасешь буш и на вертолет даже не смотришь. Самуэль… черт. Али поставь его тоже на одно колено, пусть направит оружие вперед и делает вид, что контролирует фронт. Никому оружие в сторону вертолета не направлять!

— Ты чего задумал? — Али вытер вспотевший лоб рукавом форменной рубашки УНИТА.

— Времени нет, делайте как сказал! — Почти прорычал я — Вперед!

Никто больше спорить не стал. Только Али поравнялся с явно нервничающим проводником, и начал ему объяснять мой приказ, используя вперемешку португальский язык, жесты и русский мат.

Через пару минут вертолет вылетает из-за деревьев, закладывает крутой вираж над поляной, обдавая группу мощным потоком горячего воздуха, пыли и сухих листьев. Бортмеханик ЮАР в проеме сдвижной двери почти лежал на пулемёте, направляя ствол на нашу четверку. Чего мне стоило остаться спокойным, знает один только бог. Я лениво поднял голову, щурясь от пыли, и сделает уверенный, властный жест рукой в сторону буша, как бы показывая: «Мы на следе, ДРГ ушла туда, не мешайте работать!».

Богдан в этот момент демонстративно сверяется со своей юаровской планшет-картой. Али и наш черный проводник, как и положено дисциплинированным рядовым бойцам батальона «Буффало», заняли позиции охранения — стоя на одном колене, держали винтовки R4 стволами в землю, и контролировали зеленку вокруг, даже не глядя на вертолет.

Что сейчас видел экипаж вертолета? Да видел он естественное поведение опытных и обстрелянных бойцов SADF. Практически идеальная картина: белый командир руководит поиском, сержант проверяет маршрут по карте, а черные бойцы прикрывают. Снаряжение родное, юаровское, паники нет.

Несколько секунд томительного ожидания, и бортмеханик в проеме двери поднял большой палец вверх, пилот заложил вираж, вертолет резко набирал высоту и ушёл за горизонт, продолжая искать «диверсантов» в том квадрате, куда я его направил.

— Сука, я чуть в штаны не наложил — Прохрипел Богдан, трясущимися руками пряча карту.

— А я похоже успел — Выдохнул Али вставая — Надо проверить. И как ты Серый до этого додумался?

— В душе не гребу — Сглотнув вязкую слюну ответил я, переводя дух, оказывается я почти не дышал, когда вертолет куражился над нами — Ходу пацаны, пока он не вернулся. Меняем направление и быстро в буш. Второй раз этот фокус не прокатит.

Самуэл первым сорвался с места и почти бегом направился к тёмной стене кустарника, которая начиналась метрах в двухстах от поляны. Мы пошли следом, не оглядываясь и не пытаясь понять, действительно ли вертолёт окончательно ушёл или просто сделал широкий круг. Сейчас это уже не имело значения. Даже если экипаж поверил в наш спектакль, он мог передать по радио, что встретил четверых бойцов, и тогда на земле быстро выяснят, что ни одна из поисковых групп в этом районе не работает.

До буша мы добрались за несколько минут, хотя мне показалось, что открытая полоса никогда не закончится. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, рюкзак тянул назад, рация била Али по спине, а в голове стучала одна мысль: только бы снова не услышать над собой рокот турбин.

Под деревьями стало темнее, но прохладнее почти не сделалось. Плотный кустарник не пропускал ветер, воздух стоял неподвижный, влажный и тяжёлый, словно мы забрались в огромную теплицу. Ветки цеплялись за разгрузки, били по лицу, колючки впивались в рукава и штанины, а под ногами лежал толстый слой сухих листьев, который невозможно было пройти бесшумно.

Самуэл сразу изменил направление. Вместо северо-востока он повёл нас почти точно на восток, а через несколько сотен метров снова свернул, теперь уже к югу. Он намеренно ломал маршрут.

— Быстрее, — бросил я, хотя прекрасно видел, что люди и так идут на пределе.

Богдан тяжело дышал у меня за спиной. Али несколько раз споткнулся, но каждый раз удерживался на ногах, цепляясь рукой за ветки. Самуэл тоже уже не двигался с прежней лёгкостью. Его рубашка потемнела от пота, дыхание стало громким, а движения потеряли ту плавность, с которой он вёл нас ночью. Однако никто не просил остановиться.

После появления вертолёта усталость будто ненадолго отступила, вытесненная страхом и остатками адреналина, но этот запас быстро закончился. Минут через двадцать ноги снова начали наливаться свинцом, во рту пересохло, мышцы бёдер дрожали после каждого подъёма, а сердце колотилось так, словно пыталось вырваться наружу.

Глава 14

Я сделал несколько глотков из фляги и сразу пожалел об этом. Вода была тёплая, с неприятным привкусом металла, но организм потребовал ещё. Пришлось заставить себя закрыть крышку. До поймы оставалось далеко, и неизвестно, когда Самуэл найдёт следующий ручей.

— Сергей, — позвал Али.

Я оглянулся. Он шёл, слегка наклонившись вперёд, придерживая рацию рукой.

— Что?

— Может батареи выбросить? Хотя бы одну запасную.

— Нет.

— Они по килограмму каждая весят.

— Нет. Если придётся снова выходить на связь, без них можем остаться глухими. Давай их мне, я понесу. Чего-то сразу не подумал, что ты сильно перегружен.

Али не спорил, и батареи мне тоже не отдал, он только поправил лямку и пошёл дальше. И он и я понимали, что любая, даже короткая остановка для перераспределения груза нас задержит и уменьшит шансы на выживание. Али пер на себе рацию, запасные батареи, БК, флягу с водой, оружие, не говоря уже о всякой мелочевке, которая по отдельности почти ничего не весила, но вместе сильно добавляла к общему весу. Гораздо больше чем мы с Богданом. Но при этом он всегда казался выносливее и никогда не жаловался, и если сейчас он предложил бросить батареи, то он был действительно на пределе. Два лишних килограмма сейчас казались огромным весом, но выбросить связь в тылу противника означало добровольно отказаться от