Камарадас - Андрей Алексеевич Панченко

— Нашли, — сквозь стиснутые зубы выдохнул Богдан.

— Похоже на то.

— Быстро идут.

— Значит, не обычная пехота.

Самуэл опустился на корточки и снова показал на землю, затем провёл пальцем по нашему пути. Он говорил тихо, подбирая слова:

— Хорошие следопыты. Видят всё.

Южноафриканцы наверняка привлекли местных трекеров или своих специалистов, обученных работе в буше. Возможно это даже был отряд «Буффало», который как раз и занимался у юаровцев отловом ДРГ и контрпартизанской борьбой. Обычный солдат давно потерял бы след после ручья и каменной россыпи, но эти продолжали идти.

— Сколько их? — спросил Али.

Самуэл пожал плечами и развёл руки.

— Много. Десять. Больше.

Я снова посмотрел назад. Птицы поднялись ещё раз, теперь немного правее. Преследователи не просто шли за нами, а проверяли стороны, стараясь понять, не разделилась ли группа. Значит, работали опытные люди. Просто прибавить шаг уже не получалось. Они двигались налегке или хотя бы не несли рацию, запасные батареи и всё то, что тащили мы. Через несколько часов они начнут сокращать дистанцию, особенно если мы продолжим идти по прямой.

— Богдан, сколько у нас мин осталось? — спросил я.

Он сразу понял, зачем интересуюсь.

— Четыре противопехотные, одна направленная, гранаты, килограмм тротила и несколько запалов. Растяжек можно сделать сколько нужно, пока проволока есть.

— Начинаешь ставить ловушки на следе.

Богдан посмотрел назад.

— Прямо здесь?

— Сам решай. Главное, чтобы они наверняка нарвались. В тех местах ставь, где следопыт будет смотреть под ноги на тропу, и не заметит проволоку. Главное задержать и заставить их бояться каждого шага. Если подорвутся, тем лучше, но важнее сбить темп.

Али нахмурился.

— После первой мины они поймут, что мы знаем о преследовании.

— Они и так скоро поймут. Зато после взрыва будут проверять каждый куст, каждую ветку и каждый камень. Их скорость упадёт в несколько раз.

Я повернулся к Самуэлу и объяснил жестами, что Богдан будет оставлять за нами ловушки. Проводник понял, но сразу указал на землю впереди и покачал головой.

— Здесь плохо. Камни. Видно.

— Где лучше?

Он показал дальше, туда, где склон спускался к полосе густого кустарника.

— Тропа. Узкая. Люди пойдут.

Так и сделали. Самуэл повёл нас вниз. Первая ловушка появилась примерно через двадцать минут. Тропа сужалась между колючим кустом и большим камнем. Обойти этот участок можно было только справа, по мягкому песку, где сразу оставались следы, поэтому любой следопыт почти наверняка выбрал бы наш проход. Богдан пропустил нас вперёд, затем остался один. Мы ждали его за поворотом. Вернулся он через пять минут, вытирая ладони о штаны.

— Готово.

— Что поставил?

— Гранату. Растяжку увёл в сторону, за ветку закрепил. Им её в любом случае отодвинуть приодеться. Если заметят, потратят время на обезвреживание.

— Следов не оставил?

— Старался как мог.

Мы пошли дальше. Через полкилометра Богдан устроил ещё одну ловушку, на этот раз не на самой тропе, а возле свежего следа ботинка, который невозможно было скрыть. Любой опытный трекер обязательно остановился бы там, чтобы рассмотреть отпечаток, и именно в этом месте его должна была встретить мина.

— Не слишком очевидно? — спросил Али.

— Нормально — Отмахнулся Богдан — Не учи сынок папу детей делать.

Я не стал вмешиваться. В таких делах Богдан разбирался лучше нас всех. В Афгане он не раз ставил мины на тропах, по которым духи шли за группой, и прекрасно знал, что хорошая ловушка должна выглядеть не как ловушка, а как случайная возможность прочитать след.

Мы продолжали двигаться почти без остановок. Каждые несколько минут я оглядывался. Птицы всё ещё поднимались над бушем, но теперь преследование словно замедлилось. Возможно, трекеры дошли до ручья и потратили время, восстанавливая направление, а возможно, уже нашли первую подозрительную примету и начали проверять путь осторожнее.

Через час сзади донёсся глухой хлопок. Звук пришёл слабый, но ни с чем другим спутать его было невозможно. Мы остановились на несколько секунд.

— Первая, — сказал Богдан.

— Или просто подорвали при обезвреживании, — заметил Али.

— Неважно, — ответил я. — Теперь быстро они уже не пойдут.

Самуэл вслушивался, повернув голову назад. Через некоторое время ветер донёс второй звук, похожий на несколько одиночных выстрелов. Потом снова наступила тишина. Преследователи либо стреляли по кустам, опасаясь засады, либо подавали сигнал остальной группе. В любом случае нервничать они уже начали.

— Дальше мины экономим, — приказал я. — Следующую ставим не раньше, чем через два километра. Пусть сначала решат, что опасный участок закончился.

Богдан кивнул. Теперь ловушки должны были не столько наносить потери, сколько работать на их воображение. После первого взрыва любой человек начинает видеть растяжку в каждой травинке. Он перестаёт доверять следу, чаще останавливается, проверяет обходы и тратит время даже там, где ничего нет. Нам именно это и требовалось.

Однако полностью оторваться пока не удалось. Через полчаса птицы снова поднялись позади, хотя теперь значительно медленнее и с большими перерывами. Трекеры продолжали идти.

— Упрямые, — сказал Али.

— Они свою работу делают, — ответил я. — И делают хорошо.

Впереди показалась широкая полоса редкого подлеска, за которой, по словам Самуэла, начинался густой буш и очередной ручей. Если удастся пройти по воде несколько километров, затем резко сменить направление и оставить ещё одну ловушку на ложном выходе, у нас появится шанс окончательно сбить преследование.

Я посмотрел на часы. До полудня оставалось меньше часа, жара становилась почти невыносимой, воды в наших флягах заметно убавилось, а до места встречи с Быковым было ещё далеко. Зато теперь между нами и преследователями лежали мины, растяжки и несколько километров местности, которую они вынуждены были проверять шаг за шагом.

— Не сбавлять, — сказал я. — До ручья идём на пределе. Отдохнём, когда они потеряют след или когда у нас откажут ноги. Раньше нельзя.

Самуэл снова вышел вперёд, Богдан остался замыкающим, а мы с Али заняли свои места между ними. Позади, над далёким бушем, вновь поднялись птицы, но теперь они взлетели почти на одном месте и долго кружили над деревьями. Похоже, преследователи нашли вторую ловушку.

Я был почти уверен, что мы оторвались, и даже позволил себе немного расслабиться, как вдруг услышал сзади нарастает характерный тяжелый рокот турбины французского вертолета SA 330 Puma. Я обернулся и сердце провалилось в пятки. Он летел низко над бушем, прямо в нашу сторону,