Необычные истории старого Дома - Юлия Чернухина

И тут один маленький мальчик подошел к Марье и сказал:

– Волчинька, а у нас тут люди болеть стали.

– Это как это они у вас болеют? – спросила Марья.

– Да вот вроде нормально все ходят, ходят, а потом раз – и неметь начинают. И никто больше слова от них не слышит, ходят как сомнамбулы: ничего не понимают, ни на что не отвечают.

– А давайте-ка вы мне их покажете, – сказала Марья.

– Пойдем, Марья, мы тебе всё и покажем, и расскажем. Может, поможете чем? О вашей команде сказки рассказывают, что самый главный маг у вас живет. Он всем помогает, он всех может вылечить.

– Хорошо, давайте ведите. Кто первый будет?

– А давай я тебя к своей мамке отведу, Марья, – сказал маленький белобрысый мальчонка по имени Ванечка. – Мамка у меня легла аж неделю назад. Всё ходила смеялась, радовалась, а тут какой-то туман налетел – и сразу стала грустная, немая, не улыбается и не говорит. Никогда не приласкает меня, кушать только готовит и по дому убирается.

И они пошли к Ивану в гости. Дом был небольшой, но приятный и уютный. Окна чисто вымытые, везде на чистом полу лежали вязаные дорожки, которые придавали уюта комнатам. На диване сидела женщина и шила. Длинные русые косы свешивались ниже пояса, в руках она держала мальчонкину рубашку и ставила аккуратную заплатку. Заплатка была вышита солнышком, и это солнышко улыбалось.

Только вот улыбки на лице матери не было. Сидела она грустная, хмурая, будто всё пыталась что-то найти глазами, а не находила.

Посмотрела Марья на это всё и сказала:

– Да, Ванечка, плохо дело. Позову-ка я великого нашего мага Отрывкина и его команду. Они точно должны помочь и твоей мамке, и остальным тоже. Не может вся деревня просто так пропадать.

Рысью Марья побежала, чтобы позвать Отрывкина и своих товарищей.

Влетев в прихожую, заверещала:

– Беда, беда случилась в соседней деревне! Срочно всех спасать надо!

– Да что случилось-то? – спросил Отрывкин. – Ты что так разоралась-то, что случилось?

– Да как же не орать-то, когда полдеревни лежит и молчит, а кто не молчит, ходит как неживой.

– Дело серьезное, надо людей спасать, – сказал Отрывкин. И на весь Дом как заорет: – Команда, к сбору!

Через пять минут все были в библиотеке и уже обсуждали план спасения деревни.

– Для начала предлагаю взять как можно больше с собой наших волшебных трав и, конечно, эликсир жизни, бутылку побольше, и отправиться на разведку, посмотреть, что там с людьми происходит, а главное, почему это происходит, – сказал Отрывкин.

– Я тоже пойду, – сказала Василиса, – я буду там помогать.

– Никуда ты не пойдешь, – рявкнул Лёва, – еще не хватало, чтоб ты там всякую заразу подцепила. А детей поднимать кто будет, если со мной что случится?

На это Василисе ответить было нечего, и, грустная, она пошла к своим детям.

Собрали всё необходимое: настойки, травы, эликсиры, а главное, взяли живой воды – и дружно двинулись в деревню заболевших. Пришли туда и увидели ровно то, о чем рассказывала Марья. Люди были все как в воду опущенные, грустные, хотя вроде не хворали. Грустная сероватая кожа у всех, и большинство молчали.

Отрывкин подошел к первому попавшемуся ребенку, который разговаривал, и спросил, что здесь случилось.

Ребенок ответил:

– Да ничего особенного. Проходил здесь какой-то прохожий недели две назад. Мы ему переночевать дали, накормили-напоили, баньку истопили. А он с утра ушел, спасибо не сказал и всё что-то под нос бормотал угрожающе.

– Ну что с вами делать, сглазили вас, – сказал Отрывкин, – лечить будем.

И развернул целый лазарет. Быстро скомандовал: говорящие налево, молчащие направо!

Тех, кто оказался «направо», было гораздо больше, чем «налево». Отрывкин ругался.

– Быстро готовим эликсир жизни, добавляем туда наши коренья номер сто двадцать три, немного добавляем пустырника с валерьянкой и всех рассаживаем по лавкам. Как бы чего не вышло.

Напоил болеющих. Всех рассадили по лавкам и стали наблюдать. Некоторое время ничего не происходило.

Потом над головами молчащих заклубился какой-то черный дым, заволок лица полностью, а потом как будто свежий ветерок подул – и исчез серый туман.

Посмотрел Отрывкин на лица, а лица-то свежие, розовые, в глазах блеск появился, улыбки на губах.

Отрывкин был очень доволен: помогли средства.

– Ну хорошо, а теперь давайте поговорим о том, что с вами приключилось.

И тут народ загалдел: ну как же, что приключилось? Колдун приходил нынче, наговорил всяких гадостей, переночевал, наелся-напился – и ушел. А их вот такими оставил, и на следующий день почти полдеревни онемело.

– Ну всё, теперь вы живой водой умытые, всё с вами будет хорошо, ни один колдун больше не придет. Чуть позже мы еще сходим посмотрим, что это за колдун и как это он так людям может жизнь портить.

Все их поблагодарили.

(Кстати, Марья осталась жить в семье Ванечки с его матерью, помогала им по хозяйству и была очень счастлива, а главное, любима.)

Команда собрала всю свою медицину и отправилась домой.

А дома немножко обсудили прошедшие дела и попросили Ворона рассказать очередную сказку. Ворон не отказывался.

Все расположились в библиотеке.

И Ворон начал свою историю.

Байки старого Ворона: Мастер

Ну да, он был парикмахером. Слово какое-то странно-ругательное.

Мастером он был. И все его называли мастером. Весь небольшой городок N-ск.

Трудно сказать, сколько ему было лет: люди увлеченные всегда выглядят вне возрастных категорий. Не юнец, но и не старик. Человек был видный, ухоженный, глаз горел (особенно на работе), руки как у хирурга: длинные тонкие пальцы с короткими, аккуратно обработанными ногтями, кисти красивой формы (как говорят, лепки). Все местные, и не только красавицы, первым делом глаз не могли отвести от его рук.

А руки жили своей жизнью: жестикулировали, плавно что-то подчеркивали – словом, дирижировали всем спектаклем под названием «Алексей Семёнович Вольных».

Помимо прочего, Вольных был высок и умен. С ним было приятно прогуливаться и вести интересную беседу. Именно беседу, а не разговор. Во всем этом было столько шарма и обаяния, что Вольных давненько возглавлял рейтинг завидных женихов города и пригородов. Но не подозревал об этом и такими вопросами не заморачивался.

Мастером его называли за то, что, фактически ничего не меняя в стрижке, укладке, он умудрялся показать все лучшие качества человека. И человек сразу нравился окружающим, с ним хотели дружить, в него влюблялись.

Многие пользовались услугами мастера.

Но вот соседка его, Наташенька, молоденькая серенькая птичка, год назад поступившая в медицинский на хирурга (не хухры-мухры), так никогда и не обращалась