Необычные истории старого Дома - Юлия Чернухина

– Наташенька, вы прекрасный человек, вам только тут чуть подправить и тут укоротить – и вы будете неотразимы!

Но Наташа отказывалась. Подруги у нее были, но жалели за некрасивость и невостребованность. Поэтому это были так себе подруги. Но как-то ее вдруг пригласил в кино самый красивый парень в группе. Пари, что ли, на нее заключили или просто из скуки, но пригласил. Наташа не хотела идти, чувствовала: не ее это человек – но так хотелось утереть нос этим своим неподругам. И она согласилась.

А прежде перед этим позвонила в дверь соседу и попросила привести ее в порядок. Он согласился.

Через час из подъезда выбежала высокая, стройная красавица брюнетка со сверкающими темными глазами; от постоянной улыбки ямочки на щеках играли и не желали пропадать. Одета была во что-то яркое, но воздушное, что очень шло ее порывистой фигуре, ее молодому задору и такой буйной радости жизни, переполнявшей всё ее существо, что каждый проходящий, мужчина или женщина, оборачивался и улыбался ей вслед.

Это была Наташа. Однокашник, разинув рот, смотрел на плывущее к нему чудо. Потом, конечно, двух слов связать не мог, но в любви объясниться попытался.

Посмотрев фильм и распрощавшись с расстроившимся ловеласом, Наташа задумчиво пошла домой. То ли фильм такое настроение навеял, то ли мысли незваные в голову пришли. Подходя к своей двери, она заметила, что дверь мастера приоткрыта и оттуда льется мягкий свет и тихая блюзовая мелодия. Обычно мастер так себя не вел. Наташа постучала и вошла в квартиру. Так как они давно соседствовали, то частенько забегали друг к другу за солью и другими бытовыми мелочами. Мастер сидел в большом уютном кресле под торшером и плакал. Наташа испугалась: она не видела мастера таким.

И – как будущий врач – сразу:

– Что болит? Где? Сильно?

Мастер, увидев Наташу, как будто испугался, вытер лицо и сказал:

– Прости меня, Наташенька. Зря я с тобой сегодня работал. Или это надо было сделать раньше.

– Да почему, что случилось-то? – начала сердиться Наташа, делаясь при этом всё прекраснее.

– Полюбил я тебя, как только в возраст вошла. Столько в тебе жизни и красоты, а я… Что я, простой мастер, что я мог тебе дать? А сегодня почувствовал, что ты вообще можешь уйти из моей жизни. Навсегда. И так мне плохо стало, пустота внутри поселилась и гложет.

Такие слова сказал ей мастер.

Глаза Наташи широко распахнулись, и она спросила:

– Это не из-за того, что вы меня сегодня так причесали?

– Как так? – удивился мастер. – Ты сегодня для меня такая же, как обычно.

Тогда Наташа засмеялась счастливым смехом и сказала:

– Я выйду за вас замуж. Я тоже хочу носить фамилию Вольных. Думала, вам нет до меня дела.

И опять радостно засмеялась.

Новоявленное семейство Вольных было счастливо.

Как всегда, все немного посмаковали послевкусие. Василиса сказала:

– Прямо как у нас с тобой, Лёвушка.

И прижалась к его плечу.

Все смущенно заулыбались и пошли спать.

Глава 2. Зеленый исправляется

Однажды погожим летним днем Отрывкин и Лёва захотели проведать Уголька с ее новым другом.

Собирались недолго. Решили, что лучше телепортироваться. Пока готовились, Лёва почему-то потерял равновесие и упал хряпкой в лужу.

– Ты что, Лёв? На одной лапе, что ли, стоял? – засмеялся Отрывкин.

– Угу, – мрачно ответил Лёва. – Я же в первый раз телепортируюсь. Ну и подумал: может, на одной лапе сподручнее будет?

Отрывкин закатился хохотом.

– Ну и как, сподручнее? – не мог остановиться он. – Ты бы хоть спросил, я бы рассказал. Ладно, вытирай физию и поехали.

– А как? – теперь Лёва уже решил спросить.

– Глубокий вдо-о-ох, – начал Отрывкин, – глаза прикрыть – и мы на месте.

От неожиданности Лёва опять кувырнулся, но быстро вскочил и хотел надавать по шее Отрывкину за его штучки. Огляделся – а местность-то другая. И пещера рядом угольковская.

– А это как это? – пробормотал Лёва.

– Да это просто совсем. Я тебе объясню дома.

– А мы вообще-то только из дома. Там нельзя было объяснить? – задал логичный вопрос Лёва, при этом нервно нахлестывая себя хвостом.

– Ну из головы вылетело, – признался Отрывкин, – я думал, ты уже умеешь.

– А я не умеешь, – вконец разозлился Лёва.

– Прости, друг, – покаялся Отрывкин, – это я виноват.

Лёва заметно успокоился.

– Но приедем домой – научишь меня как миленький!

И тут вспомнили, зачем они здесь. У входа в пещеру стояла Уголек и заливисто хохотала.

– Привет, – сказали друзья, – а мы вот проведать, в гости. А ты чем занимаешься?

– Да вот, активно воспитываю охламона! – И энергичным жестом показала на зеленого дракончика, который сидел по стойке смирно. И не был он серым и грязным, как в лохмотьях, и не был он таким уж худым, как когда они увидели его в первый раз. Вполне пристойный молодой дракон, не лишенный привлекательности. По-своему, конечно.

– Ты должен слушаться взрослых. Прежде всего, должен слушаться меня.

– Почему это я тебя должен слушаться? – спросил зеленый дракончик.

– Потому что я твоя наставница, – строго сказала Уголек, – потому что я учу только хорошему. Чтобы стал настоящим драконом, чтобы за тебя никому из нашей братии не было стыдно. И особенно чтобы не было стыдно нашим друзьям – магу Отрывкину и его команде. Мы, кстати, часть ее, – гордо закончила Уголек.

Тут Отрывкин с Лёвой не выдержали и заржали.

– Слыхал, Лёва, как нас называют здесь? – смеялся Отрывкин. – Мы, оказывается, везде уважаемые люди.

Лёва, всхлипывая, только согласно мотал головой.

– Ну, рассказывай, – попросил Отрывкин, – как зовут твоего нового друга, сколько ему лет, что такой хулиганистый вырос.

– А что сразу хулиганистый-то? – взъерошился дракончик. – Вы, что ли, все такие правильные всю жизнь были?

– Мне кажется или он нам действительно хамит? – спросил Лёва.

Но тут вмешалась Уголек:

– Ну молодой он еще, ну правил он еще многих не знает. Не знает, как общаться со взрослыми. Не знает, как общаться с уважаемыми людьми. Я его этому всему учу по-быстрому.

– Ладно, уговорила, – смилостивился Отрывкин, посмеиваясь про себя. – А как твоего друга зовут?

– Его зовут Зеленый. Сам он не здешний. Прилетел издалека. Пока летел, весь изголодал, истрепался, есть никто не давал. Естественно, никаких нападений ни на людей, ни на скот он не совершал: и не умеет, и не хочет. Поэтому я взяла его на поруки. Был бы ты людоед, – обратилась она к Зеленому, – ни за что бы с тобой не стала связываться.

– А я и не просил, чтобы со мной кто-то там связывался, – заерепенился Зеленый, – я сам по себе был вполне