Необычные истории старого Дома - Юлия Чернухина

– Идем к Отрывкину, он всё решит.

Недолго думая, пошли к Отрывкину. Тот сидел за любимым столом и кропал очередную статью, которая подходила к концу. Мечтал увидеть свое имя в хорошем научном журнале, в таком, чтобы дед им гордился. И тут к нему подошел Лёва.

– Слышь, Отрывкин…

– Ну что еще? – недовольно отозвался Отрывкин.

– Ты это, давай думать, что дальше делать.

– Ты про что? – спросил Отрывкин.

– С детьми у нас нелады какие-то. Ты в курсе, как я появился на свет, и в курсе, что мы с тобой одно целое. А вот теперь мои дети от этого страдают.

– Да ну, – испугался Отрывкин, – как они страдают? Они что, уже на человеческом заговорили или две ноги выросли?

– Отрывкин, ты что, болеешь, что ли… совсем… Может, тебе дедовской настоечки дать выпить, чтоб соображать лучше стал?

– На это Сову надо звать, прапора, да и Соловья заодно – вот они точно нам помогут.

– А давай соберем консилиум, – предложил Лёва.

– Лёва, ты гений. Этим и займемся.

И свистнул на весь Дом так, что все поняли: сбор в библиотеке через полчаса.

Через полчаса вся компания расположилась на своих любимых местах и приготовилась слушать повестку собрания. Только Сова недовольно проскрипела клювом:

– Ну что еще там? Ну только я собралась поспать немножко, – и меня дергают…

Отрывкин сразу откликнулся:

– Я типа мышковать запретил? Я запретил трогать домашних животных и животных в округе нашего Дома. Запретил – значит, всё! Переходим на то, что едят люди, и не выделываемся.

Сова захлопнулась. Соловей вообще сидел и клевал носом: уже принял пару капель заветного.

– Я вас собрал, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие… – начал Отрывкин.

– Гоголя перечитал, – очнулся Соловей.

– С Гоголем у меня всё в порядке. У нас в Доме беда приключилась – на это надо все-таки глаза открывать иногда! А не всё время с закрытыми глазами сидеть в обнимку с бутылкой коньяка!

Соловью стало стыдно.

– А дела такие: дети Василисы не похожи ни на кого.

Сова фыркнула:

– Ну вот, тоже невидаль какая. Мало ли кто на кого не похож.

– А что там произошло-то? – вмешался Ворон. – Насколько я понял, тут с генетикой связано. Поэтому подходим к вопросу серьезно, без ерничанья, без смеха. В чем проблема, Вася?

– Морда у них похожа на тапки, из которых был сделал Лёва.

Лёва потупился и покраснел.

– Лёва, ты не переживай, это не твоя вина. Это я начудил в свое время. Тоскливо, понимаешь, было одному, друг очень был нужен, а тут ты.

– Да всё я понимаю, ни разу об этом не жалел, что стал твоим другом, что ты мой друг стал. Но решать что-то надо, дети же.

Все так и просидели в молчании целый час.

– Эврика! – закричал Отрывкин.

Сова проскрипела:

– И где же эта твоя эврика, в чем она заключается? И вообще, попрошу не выражаться здесь.

– Дело в том, что я изобрел новую модель живой воды, – сказал Отрывкин, – сейчас она в перегонном кубе в лаборатории. Направлена именно на генетическую патологию. Не просто на усиление жизненной энергии, а еще и на изменение на генетическом уровне.

Ворон:

– Это уже интересно.

Отрывкин:

– Еще как интересно! Будет еще интереснее, когда начнем это пробовать на Васиных котятах.

В полной тишине Вася упала в обморок. Когда ее привели в чувство, Отрывкин сказал:

– Вася, не переживай. Я за твоих котят – как за своих собственных, отвечаю! Ничего плохого не случится.

Всей гурьбой повалили в лабораторию проверять эликсир. Эликсир был готов – как раз три капли, по капле на каждого котенка.

– Ты котят принеси, – ворковал Отрывкин, – мы им по капельке на носик и капнем.

Вася разозлилась и скрежетнула зубками.

– Я вам сама по капельке на носик капну, мало не покажется! Где гарантия, что они вообще без носов не останутся?

– Ну так я гарантия, – сказал Отрывкин. – Я ведь ничего никогда тебе плохого не делал, всегда за свои слова и поступки отвечал.

– Это правда, – сказала Вася.

Она принесла котят.

Отрывкин принес эликсир. Всё было продезинфицировано. Малышам в носики закапали по одной капле. Все уставились на котят, с ужасом ожидая, что будет.

Через несколько секунд над котятами поднялся туман – так всегда действовал эликсир. Потом он незаметно растворился… На полу лежали три прелестных ярко-рыжих котенка мейн-куна без всяких тапочных носов. Даже в помине какого-то тапочного прошлого в них не читалось.

– Ура! – заорал Лёва.

– Тихо ты, малышей испугаешь, – сказала Вася и, довольная, унесла детей в спальню.

Эксперимент удался без всяких побочных эффектов.

– Кстати, хорошо бы за детишками присмотреть недельку, – шепотом сказал Отрывкин Лёве. Лёва заговорщически кивнул.

– Ну, теперь можно и отдохнуть спокойно. Ворон, давай свою историю рассказывай, не томи, – зашелестели все.

Ворон улыбнулся и сказал:

– Я всегда готов. Ну, слушайте…

Байки старого Ворона: Вовремя

«Штош, – подумала она, – надо лететь. Тут уж ничего не поделаешь».

А надо вам сказать, что накануне у лучшего друга, Вовки Зайцева, заболела бабушка. Вовка рос сиротой, и бабушка была для него всем. Она в любимом и единственном внуке души не чаяла, и он отвечал ей тем же. Жили они скромно – бабушкина пенсия да Вовкина стипендия. А тут беда приключилась: подцепила бабушка какой-то вирус и стала чахнуть. Не ест, не пьет. Температурит. Бредит поэтами Серебряного века. Отговаривает Пушкина от дуэли.

Лена с Вовкой еще до школы дружили, на одной площадке жили. Что стало с Вовкиными родителями, Лена до сих пор не знала. Вовка не любил рассказывать. Какая-то чудная история там была. Были они энтомологами-исследователями. И уехали куда-то на Алтай, в тайгу, искать и исследовать новую популяцию волосатых бабочек – большая редкость в наши дни. И сгинули. Проводников расспрашивали, так они в один голос: «Ничего не знаем, злой Шамбугу пришел и забрал, а мы убежали».

С тех пор Вовка стал меньше улыбаться. Всё больше серьезным был.

Поступили они в один институт: он на один факультет, она на другой. Но дружили по-прежнему.

И вот теперь врачи (собирался целый консилиум) сказали, что спасти от неизвестного вируса (который бабуля могла подцепить на Алтае, когда детей ездила искать да с какими-то ведунами разговаривала) может только редкая травка с берегов реки Конго в Танзании – сорняк какой-то. Местные гамадрилы им лечат потенцию. Впрочем, его Лене описали. Из него сделают настойку, и бабуля поправится. Какая связь между вирусом с Алтая и травкой из Танзании, никто объяснять не хотел.

Вовка категорически ей запретил лететь: это