Королевство проклятое и пустое - Стасия Старк

его недостатки. У него такой же скверный характер, как у тебя. Вот только когда он приходит в ярость, люди обычно умирают. Не сомневаюсь, ты во многом могла бы обвинить Лориана, но он никогда и никого не убивал без причины. Зачем Лориану нападать на Кроуит? Ты ведь видела, как он себя ведет, и училась у него. Так похоже ли, что Лориан мог уничтожить целый беззащитный город?

– Тогда почему тем вечером, когда я обвинила его, он не защищался?

– А ты бы стала слушать? Ты только что узнала, что мы фейри. И пусть у тебя меньше предубеждений, чем у большинства людей или смесков, но он на твоих глазах стал выше, с заостренными ушами, и принялся метать молнии в стражников. Даже если бы он признался, что не убивал твоих родителей, ты бы ему поверила? Скажи честно.

– Он солгал о том, кто он такой. – И все же в глубине души я знала, что по поводу нападения на Кроуит Лориан говорил правду.

– У него не было выбора. Но это не значит, что все между вами было ложью. – Гэлон покачал головой. – Я чувствую себя древним стариком. Почему молодым нравится брать какую-то часть информации и подстраивать под нее все остальное, невзирая на то, что подсказывают инстинкты? – Я не смогла ответить, и он покачал головой. – Я советую тебе поговорить с ним, Приска.

Королева

От криков смеска уже раскалывалась голова. И мне безумно хотелось, чтобы кто-нибудь поскорее избавил его от страданий, – просто затем, чтобы хоть немного побыть в тишине.

Стражник Сабиума склонился над пленником, и я обвела взглядом собравшихся в тронном зале придворных, которых обязали наблюдать за пытками.

И не просто наблюдать. А подбадривать одобрительными криками. И ликовать.

Одна из женщин упала в обморок, и несколько подруг с пепельно-серыми лицами, застывших в задних рядах толпы, поддерживали ее под руки.

Сейчас Сабиум уже не пытался играть роль уравновешенного правителя, которым притворялся так долго. Но, по словам моих шпионов, пока здравомыслие короля не вызывало никаких сомнений.

Никто из придворных не стремился покинуть замок. Отчего-то все они твердо верили, что гнев короля их не коснется.

Почти забавно. Вот только те, кто был на стороне тирана, уверовав в собственную безопасность, обманывали себя. В игре за власть каждый был пешкой, которую не жалко принести в жертву ради достижения высшей цели.

Мои фрейлины превратились в тени самих себя. Сабиум все так же настаивал, что все мы должны наблюдать за сеансами пыток в тронном зале, а когда я попросила освободить их от этой обязанности, отказался – просто чтобы лишний раз доказать: у меня здесь нет настоящей власти.

Я сжала руки на коленях в кулаки, лишь так осмеливаясь проявлять свой гнев. Я мало кому была преданна. У всего должны быть границы. Однако эти женщины поддерживали меня не один год, и я была обязана хоть как-то их защитить.

В других обстоятельствах я, наверное, с удовольствием бы наблюдала, как слабеет Сабиум.

За свою долгую жизнь он натворил так много, что теперь и смески, и фейри не успокоятся, пока не прикончат его. Пути назад для него уже нет. И остается лишь продолжать преследовать и уничтожать, а заодно красть магию смесков и использовать ее против них самих же.

Потеря амулета потрясла короля до глубины души. Пусть даже он отказывался это признать.

– Ему что-то известно, – прошипел Сабиум. – Все они сговорились против меня.

Смесок уже умирал, и с его губ срывались только слабые стоны. Нет смысла тратить на него время. Я поймала взгляд Лисвет, в широко раскрытых глазах которой застыли слезы. Во мне вдруг вспыхнула ярость. Я пристально уставилась на нее, и фрейлина опустила голову.

Зачем мне рисковать собой в попытке защитить этих женщин, если они даже на время не могут взять себя в руки?

Я сделала глубокий вдох и проговорила:

– Если бы он что-то знал, то уже рассказал бы тебе, муж мой.

Медленно повернув голову, Сабиум пригвоздил меня взглядом. Я подняла бровь, хотя сердце как безумное заколотилось в груди, и глазами указала на придворных, которые наблюдали за нами.

Он глубоко вздохнул, и огонек безумия медленно угас в его глазах.

– О, очень хорошо. – Он махнул рукой. – Пошли все вон.

Придворные не проронили ни слова, однако не стали ждать повторного приказа. Без всякой толкотни они потянулись к дверям, и за считаные мгновения тронный зал опустел.

Воцарилась тишина. Пару мгновений я даже наслаждалась ею, хотя знала, что меня неминуемо настигнет ярость Сабиума.

– Ты забываешься, моя королева, – прошипел он.

А меня переполняло странное безрассудство.

– По-моему, это ты позволяешь эмоциям брать верх, – заявила я, наклонив голову набок. – И не можешь судить здраво. Мой король.

В его глазах промелькнуло удивление.

– Ты смеешь…

С грохотом распахнулась дверь, и я облегченно выдохнула. Сабиум с рычанием повернулся к вошедшему.

– Простите, что прерываю, Ваше Величество. Есть новости.

Я взглянула на охранника. Не один из моих людей. Надеюсь, кто-нибудь из моих шпионов будет присутствовать на этой встрече.

– Хорошо, – бросил Сабиум и, медленно поднявшись с трона, наклонился ко мне. Я даже не шелохнулась. – Будь осторожна, – пробормотал он. – Ты можешь потерять намного больше, чем я.

Развернувшись, он зашагал прочь. Меня начала бить дрожь.

Всякий раз, как я гуляла по территории замка, этот зеленоглазый ребенок непонятным образом сбегал от какой-нибудь служанки или няни и оказывался там.

По возможности я старалась его не замечать, но когда на нас смотрели, проявляла к нему минимум внимания, чтобы избежать лишних слухов.

При каждой встрече с ним меня сжигала ярость и начинала жутко болеть голова. С улыбкой на губах я отдавала мальчика обратно няне, которая за ним гонялась, и возвращалась в свои покои, где несколько часов лежала в постели.

В конце концов, злясь на то, что у меня отняли единственную доступную радость, я прекратила прогулки.

Но он начал находить меня внутри замка.

Ему исполнилось всего две зимы. И, конечно же, он не преследовал меня. Думать так было нелепо. Значит, либо Сабиум дразнил меня этой медленной пыткой, ведя какую-то свою игру, либо за этим стоял кто-то другой.

И если Сабиум тут ни при чем… тот, кто решил поиграть со мной, умрет, моля о пощаде. В минуты затишья, лежа в постели, я погружалась в фантазии о теле, болтающемся на виселице, сгорающем в языках пламени или волочащемся по земле позади моей любимой лошади.

А если с ребенком произойдет несчастный случай? К примеру, пока меня нет в замке, он упадет