Повелитель бурь - Е. Юань

Незнакомец, ни на йоту не смутившись, невозмутимо продолжил:

— Рецидив карается отсечением руки.

— А уж что светит засидевшимся рецидивистам — сие мне неведомо.

— И откуда же у вас столь дотошные познания? — сурово сдвинув брови, процедил Рой, параллельно мертвой хваткой вцепившись в спрятанный за пазухой кинжал.

Юноша лишь растянул губы в лучезарной усмешке:

— Давеча рискнул проверить на собственной шкуре. Дохлый номер. Бумага, дьявол её дери, моментально восстает из небытия.

— Стало быть, вы уже успели отведать плетей? — на Пашу снизошло кристально ясное озарение.

— Истинно так, — с обезоруживающей, расслабленной легкостью кивнул чужак. — Вот только, покуда я рвал эту дрянь, мне умудрились пришить еще и статью за мошенничество. Так что следом пришлось распрощаться и с кистью.

— За мошенничество? — Байерс впал в искренний, глухой ступор, решительно не беря в толк подобный абсурд.

Незнакомец заливисто, с искренним весельем рассмеялся:

— Если рубить правду-матку, я благоразумно не стал марать руки лично, а подсунул вместо себя фальшивую куклу. И весь этот шквал плетей обрушился именно на неё.

Роняя эти слова, он вальяжно вскинул правую руку.

Его запястье, точь-в-точь как у Фила, было хирургически, безупречно ровно отсечено. Истерзанная плоть на месте среза зловеще алела на фоне мертвенной бледности, всё еще сочась свежей кровью.

Внезапно эта кровоточащая культя судорожно заизвивалась. Из самых недр плоти, одна за другой, хищно выпростались мириады гротескных, полупрозрачных червей. Сплетаясь в тугой, копошащийся клубок и наслаиваясь друг на друга, эти твари в мгновение ока вылепили из себя совершенно новую, целую ладонь.

Наблюдая за этой сценой, Рой вкупе с остальными не успели даже испугаться. Едва их взоры скрестились на этих не поддающихся осмыслению мерзких созданиях, как рассудок бедолаг наглухо закоротило. Мысли разлетелись хаотичным вихрем, а эмоции сорвались в неконтролируемое, первобытное пике.

Лишь когда жуткая кисть окончательно обросла нормальной кожей, вернув себе человеческий облик, Потусторонние с горем пополам вынырнули из оцепенения. В дикой смеси ошеломления, глухого непонимания и леденящей паники они синхронно отшатнулись на несколько шагов.

То, что они воочию узрели секундой ранее, напрочь разорвало в клочья их картину мира!

— Ах да, где же мои манеры. Я — странствующий фокусник, — тем самым дерзким преступником, схлопотавшим кару за порчу казенного имущества и обман, был не кто иной, как Клейн.

Окинув притихшую четверку беглым, цепким взором, сыщик расплылся в улыбке:

— Мой коронный, безупречный трюк — воплощать в жизнь чужие сокровенные чаяния. Не найдется ли у вас парочки заветных желаний?

Услышав это, Рой мгновенно подобрался. Зацепившись за призрачную спасительную соломинку, он с бьющей через край надеждой выпалил:

— Вам по зубам вытащить нас из этого проклятого Белдана?

— Всенепременно. Я костьми лягу, дабы провернуть сей финт, вот только время для этого еще не пришло, — с железобетонной уверенностью пообещал Клейн.

Вслед за этим его взгляд намертво прикипел к изувеченному Филу:

— Его лимит исчерпан. Какова будет твоя воля?

— … Верните мне руку, — робко, прощупывая почву, выдавил парень.

— Добро. — Клейн перевел тяжелый взор на Байерса. — Вытаскивай трофей.

Тот на долю секунды замялся, однако благоразумно не стал перечить этому пугающему мастодонту. Сноровисто выудив деревянную шкатулку, он извлек отрубленную кисть и бережно передал её владельцу.

— Шагай сюда, — с лучезарной усмешкой поманил Фила Клейн.

Собрав остатки храбрости в кулак и намертво вцепившись в собственную культю, парень на ватных ногах приблизился к фокуснику.

— Срывай бинты, — хладнокровно скомандовал Клейн. — И прилаживай отрубок строго на законное место. Заклинаю, не перепутай стороны, иначе придется рубить по новой.

Узрев столь непоколебимую, железобетонную уверенность, Фил воспрянул духом. С перекошенной от дикой агонии физиономией он с остервенением содрал прикипевшую к мясу повязку, судорожно, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.

Едва бедолага водрузил кисть на обрубок, Клейн, выудив из ниоткуда белоснежный бумажный лист, шагнул вплотную.

Плавным, изящным жестом он скользнул ладонью прямо поверх кровоточащего шва.

Абсолютно бесшумно лист бумаги разошелся надвое, а Фил в ту же секунду с изумлением констатировал: изматывающая, разрывающая боль испарилась без остатка.

Судорожно опустив взгляд, он обомлел: левое запястье выглядело безупречно целым, не сохранив ни малейшего, даже призрачного следа недавней кровавой экзекуции.

Ведомый чистыми инстинктами, парень пошевелил пальцами и с бьющим через край восторгом убедился, что хватка и сноровка ни на йоту не просели.

— Твое желание благополучно воплотилось в жизнь, — отступив на пару шагов, с легкой усмешкой подытожил Клейн.

— Благодарю… — ошарашенно, всё еще не веря своим глазам, выдавил Фил.

Клейн перевел пронзительный взгляд на двоих оставшихся Потусторонних:

— А каковы ваши сокровенные чаяния?

Воочию узрев, что немыслимая греза Фила благополучно воплотилась в реальность, Байерс без малейших колебаний шагнул вперед:

— Отчаянно жажду выведать, где нынче обретается моя родня.

Клейн легким, небрежным взмахом левой руки выудил из пустоты серебряное зеркало, чью раму украшала витиеватая, дышащая седой древностью вязь, и, опустив глаза, с лукавой усмешкой проронил:

— И каков же ответ на прозвучавший вопрос?

По глади зеркала пробежала зыбкая водянистая рябь, из недр которой один за другим начали вылепляться ослепительные серебристые слова:

«Кладбище Горолин в Белдане…»

Байерс, вытянув шею и впившись взглядом в стекло, почувствовал, как сердце свинцовым камнем ухнуло вниз. Его лицо неумолимо исказилось в гримасе жгучей, разрывающей душу скорби и безысходности.

В следующую же секунду из мерцающей амальгамы вынырнула свежая порция букв:

«…сторожка смотрителя».

«Выходит, они…» Глухое отчаяние Байерса в мгновение ока сменилось бьющей через край радостью, и он с предельной, обнаженной искренностью выдохнул:

— Примите мою безмерную признательность.

Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как мужчину внезапно прошибло леденящим осознанием двух зияющих брешей:

Много ли народу способна вместить жалкая сторожка? И сколько вообще могильщиков там может отираться?

Ведь его семья отнюдь не ограничивалась парой-тройкой душ!

Лицо Байерса вновь помрачнело, то наливаясь бледностью, то вспыхивая лихорадочным румянцем, и он провалился в глухое, звенящее безмолвие.

Из-за этих внутренних метаний бедолага так и не заметил, как на глади серебряной реликвии суетливо проступил новый вопрос:

«О великий владыка, мой ответ прозвучал достаточно милосердно?»

— Вполне, — едва уловимо, благосклонно кивнул Клейн, после чего перевел пронзительный взор на последнюю даму из их компании.

Паша, погрузившись в раздумья на пару секунд, наконец подала голос:

— Моя заветная мечта такова: заклинаю вас стать нашим надежным щитом, покуда мы не выберемся из Белдана живыми и невредимыми.

Опираясь на свою сыскную хватку, девушка безошибочно раскусила фатальную уязвимость в недавней просьбе Роя: как-никак, покинуть этот проклятый полис можно было и вперед