Повелитель бурь - Е. Юань

полисы в разные эпохи то и дело штамповали законы, ущемляющие и выгоняющие чужаков взашей. А теперь пораскиньте мозгами: не прослеживается ли за этой тенденцией куда более глубокая, фундаментальная закономерность?

Четверка Потусторонних синхронно свела брови на переносице, решительно не беря в толк, к чему именно клонит этот пугающе могущественный «Фокусник».

Пробарахтавшись в ступоре пару долгих секунд и воскресив в памяти недавний вопрос юноши о том, тянет ли определенный фокус на мошенничество, Паша с легкой заминкой протянула:

— Выходит, те законы, что кует «0–02», кровь из носу должны резонировать с картиной мира самих обывателей и иметь в их глазах хотя бы толику легитимности?

— Блестящая мысль, — с явным одобрением кивнул Клейн. — Я сам нащупал этот вариант, препарируя тот самый декрет об охоте на пришлых, а ваши недавние рассуждения лишь подкинули железобетонных доказательств. Смело можем возвести это в статус второй аксиомы. Именно этот фильтр и поможет нам безошибочно отделять зерна от плевел, вычисляя, что потянет на расстрельную статью, а что сойдет с рук.

Узрев, что Паша уже дважды кряду сорвала похвалу из уст мастодонта, Рой торопливо вклинился:

— Эта дрянь неминуемо продолжит штамповать указы, пока они не сплетутся в такую непролазную, зубодробительную паутину, что мы наглухо увязнем. Любой наш чих будет расцениваться как преступление. Хм, взять хотя бы ту самую облаву на чужаков — к ней играючи можно пристегнуть статьи за незаконное проникновение в чужое жилище или запрет справлять нужду на улицах. Такими темпами, с неумолимым бегом времени, удавка на наших шеях затянется до предела.

Клейн лишь изготовился утвердительно кивнуть, соглашаясь с выкладками предводителя, как его духовная интуиция резанула внезапным звоночком.

Ведомый чистыми инстинктами, юноша вскинул голову и устремил тяжелый взгляд на деревянный щит, с оторопью констатируя, что там невесть когда успел прирасти свежий кусок пергамента:

— Комендантский час…

— Вот же… — Паша сотоварищи, вперив взоры в доску, тоже выхватили эту леденящую обновку. Их зрачки инстинктивно сузились от подступающей паники.

Город уже благополучно погрузился во мрак. Проторчи они на улице еще хоть немного, и нарушение комендантского часа станет железобетонным фактом. За этим неминуемо последует кара, которая с каждой новой оплошностью будет набирать всё более сокрушительные обороты, покуда не обернется смертным приговором.

— Уносим ноги. Песчинки в наших часах тают пугающе стремительно, — Клейн привычным жестом поправил поля своего высокого шелкового цилиндра и, криво усмехнувшись, бросил: — Наша мишень с высочайшей долей вероятности — некая книга. Она либо всё еще покоится за пазухой у того самого Великого Понтифика, либо уже благополучно зарыта в тайнике. Интуиция вопиет: второй расклад куда реалистичнее. Как-никак, эта дрянь несет в себе фатальную угрозу абсолютно для любого, и с каждой секундой её кровожадность будет лишь взлетать до небес. Разумеется, это при условии, что сам Понтифик еще не слетел с катушек и просто хладнокровно пустил в дело «0–02», дабы виртуозно обрубить хвосты и стряхнуть ищеек.

— Ах да, чуть не запамятовал вас просветить. Тот самый Великий Понтифик — это ангел, ступающий по земной тверди.

Ангел… Рой, Паша и остальные, только-только сорвавшиеся с места, в тот же миг застыли как вкопанные, наглухо прирастя к мостовой.

Глава 1284 Брешь в ограничениях

В нынешнюю эпоху, в этом мире, вера в божеств была повсеместной, а разница заключалась лишь в том, кому именно бить поклоны. А потому, даже если Рой, Паша и остальные ни сном ни духом не ведали о подлинном, мистическом значении слова «ангел», до их ушей так или иначе долетали байки от пасторов, епископов и старших родственников. Им было прекрасно известно, что это — свита самих богов, могущественные создания, которых дозволено величать лишь почтительным «Он». Каждое их движение способно сотворить чудо, и тягаться с ними заурядным смертным попросту немыслимо.

В сердцах этой четверки Потусторонних ангелы были святыми духами из совершенно иного эшелона и мира. В обычные дни они мирно обитают в своих божественных царствах и не нисходят в материальную реальность. Их можно смело воспринимать как далекую легенду, напрочь выбросив из головы мысли об их присутствии в повседневности. Точь-в-точь как в тех мясорубках, через которые им довелось пройти: пускай там нет-нет да и мелькали маги, от чьей мощи даже сейчас по спине бежит леденящий холодок, это ни в коем разе не заставляло проводить параллели с ангелами.

Эти понятия барахтались на совершенно разных, несопоставимых уровнях!

И вот сегодня некий бродячий, окутанный ореолом тайн «фокусник» взял и рубанул им в лоб: Великий Понтифик Церкви Бога Войны — это самый настоящий, ступающий по земной тверди ангел.

В слова этого джентльмена, воочию явившего им столько чудес, Фил вкупе с товарищами поверили от чистого сердца. Во-первых, он благополучно воплотил их заветные чаяния, проявив завидное дружелюбие. Во-вторых, они резонно рассудили, что их жалкий статус попросту не дотягивает до того, чтобы кто-то стал городить столь изящный морок ради обмана. Для них самих разницы между ангелом и до одури сильным Потусторонним не было никакой — хрен редьки не слаще.

«Подлинная изнанка этого мира бесконечно далека от наших былых представлений…» — в голове Паши вновь ослепительной вспышкой пронеслась её собственная, излюбленная фраза.

А вот мысли Роя поскакали куда дальше.

Он кристально ясно помнил: та самая леди, которую «фокусник» виртуозно выудил прямо из воздуха, заявила, что идет по следу Великого Понтифика. Ко всему прочему, она, судя по всему, обладала правом воочию лицезреть божественные оракулы самой «Богини Вечной Ночи».

Держать на мушке ангела по зубам лишь другому ангелу… А судя по тому, как непринужденно «фокусник» держался в обществе этой мадам, его собственный статус вряд ли сильно уступал… Рой торопливо, на чистых инстинктах отвел взгляд от спины Клейна, до смерти боясь даже мельком посмотреть на него.

Бегло стрельнув глазами по сторонам, он подметил, что Фила, похоже, терзают схожие догадки. На обескровленном, мертвенно-бледном лице парня проступила целая буря непередаваемо сложных эмоций.

Байерс намертво затаил дыхание, и лишь спустя пару долгих секунд выдавил:

— Немудрено, что Белдан накрыла эта не поддающаяся осмыслению, первобытная чертовщина…

— Сейчас не время предаваться философским вздохам. Рвем когти, комендантский час вот-вот вступит в свои права, — с легкой улыбкой, ни на йоту не теряя ледяной невозмутимости, напомнил Клейн.

Паша торопливо бросила еще один взгляд на щит, наглухо вбивая в подкорку весь текст декрета:

«…С восьми вечера до восьми утра строжайше воспрещается передвигаться по улицам и собираться в группы…»

— И куда нам податься? — на одном дыхании выпалила она.

Оказавшись в