Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест

— Нет. Там ещё дела остались. И, кстати, у вас с пальцев отпечатки брали?

— Какие отпечатки? — удивился староста.

Я показал на подушечки пальцев своей левой руки.

— Эти узоры у людей разные. Нет одинаковых. По ним можно определить человека. И изменение личины не поможет. Даже если вы не дадите себя записывать по именам, вас по этим отпечаткам запомнят, нарекут каким-нибудь именем и заставят парней служить.

— Да, что ты⁈ — удивился старик и воззрился на свои пальцы. — Нет одинаковых, говоришь. Надо же… Сколько лет живу, а того не знал. Вот, значит, как господь-бог людей различает.

— Я могу попытаться скрыть эти рисунки. Должно получиться.

— Что ты! Что ты! — воскликнул старик. — Не надо ничего менять. Как господь наладил, так пусть и идёт На всё его воля.

— Чёрт! — в сердцах помянул я нечистого. — А мне тогда как быть? Мои-то отпечатки есть в картотеке. Снимали, да. Хм. На всякий случай. Хреново.

— Нет, так нет. Вам решать. Впрочем, это никогда не поздно сделать. Даже если снимут с вас эти отпечатки. Потом они могут исчезнуть.

— Не-не… Уйдёт молодёжь и иди её ищи-свищи в той тайге. Да и не станут, мыслю, никого искать. Мало у властей забот-хлопот без нас? Тот раз тоже ногами топали, а потом пропали. Правда эти пришли… Хм. Так и не так уж трудно с ними было. Уживались. Девок они портили. Так, и то ладно. Другая кровь, она полезная. Сколько вон ребятишек народилось за это время. Ладные такие ребятишки. А баба, она на то и баба, чтобы детей родить и племя ростить.

Дед вздохнул и я понял, что он уже жалеет, что «хужые» люди «сами себя» постреляли.

— А не приходил от них никто? — спросил я. — Ведь ушёл же кто-то.

Дед покрутил головой.

— Сюда никто не заглядывал. А мы туда, как не ходили, так и не ходим. Тайги, что ли мало? Там твой тигр и волчица хозяйничают. О сюда не ходят. Мы туда не ходим, они сюда. Всё — чин по чину, хе-хе…

— Разумный твой тигр. Встречались с ним охотники и на этой стороне у Бикина. Посмотрит, говорят, рыкнет, словно здоровается, и идёт своей дорогой. Клычищи, говорят, огромные отрастил. Не было у него таких. Старый ведь! Ты ему, что ли, вырастил?

Я усмехнулся. По душе пробежало приятное тепло и радость от предвкушения встречи.

— Ты же знаешь, дедушка, что у всех тех, кого я исцелял, зубы новые растут.

— Ну, да, ну, да… — сказал старик. — Спаси тебя бог, Мишутка.

— Да, на здоровье, — улыбаясь сказал я.

— Эх! Здоровье есть, а сохну и сохну. Так скоро и усохну совсем, да так, что встать не смогу. И не я такой один. Э-хэ-хе… Немощь старческая не исцелима. Ничто не остановит смерть.

А я вдруг вспомнил (с чего бы это?) роман Джека Лондона «Звёздный скиталец»[1]. Там заключенный пожизненно в одиночной камере, научился «умертвлять» тело и духом бесплотным «путешествовать» по разным мирам и жить другими жизнями. Я помню, что, читая тогда роман, подумал, что так, наверное, погрузил себя в состоянии телесной смерти буддийский монах, который в позе лотоса ушёл из жизни, и чьё тело до сих пор находится в нетленном состоянии в Иволгинском дацане в Бурятии.

Вспомнить-то, я это — вспомнил, но ничего не сказал. Да и что тут скажешь. Но сам я об этом решил подумать получше. Тщательнее, как говорится.

В лагерь старателей мы пошли с Ефремом вместе. Я проверил свой «маячок» и неприятно удивился его отсутствию. Самородок, лежащий в устье ручья, втекающего в озеро, исчез. Песок был, а самородка — нет. Простой песок. Речной. А дется самородок никуда не мог, только провалиться глубже, так я и набрал песка изрядно Перерыл, практически, всё… А самородка не нашёл. И песка на берегу. Значит, или пользовались металлоискателем, глубина позволяла не замочить электронный блок, или ссыпали песок обратно в озеро.

Ефрем следил за моими действиями сидя на берегу и посасывая трубку. Я ему в подарок вкусного табаку привёз и трубку керамическую.

Я посмотрел на него и сказал:

— Ты, как Дерсу Узала.

— А ты, как Лягушонок Маугли, который играется в воде и не замечает, как за ним наблюдает Шерхан.

Он показал на противоположный склон сопки, круто возвышавшийся прямо над озером. На этой скале лежал мой тигр.

— А, бродяга, появился, — сказал я, разглядывая тигра прикрыв «козырьком» левой ладони глаза от солнца. Он лежал мордой влево, то есть в сторону солнца и поглядывал на нас с Ефремом, полуобернув к нам морду, слегка щурясь. Наши взгляды встретились. Тигр показал свои новые клыки.

— Улыбается, зараза, — сказал я, вышел на берег и сел рядом с Ефремом. И тут на меня налетел сзади сразу несколько лохматых, визжащих от радости, комков шерсти.

— Да чтоб вас собаки съели! — крикнул я, валяясь по песку и уворачиваясь от мокрых, слюнявых языков. Волки решили меня зализать до смерти и не отставали от меня, пока я через силу не поднялся сначала на карачки, а потом встал на ноги.

— Всё-всё-всё! — сказал я. — И вам здравствуйте.

Команду «всё» волки знали. Это была первая команда, которую они приняли от меня. Так я останавливал любые ненужные мне действия, чаще волчьи свары, за место рядом со мной.

Ракша сидела чуть поодаль.

— Ну иди ко мне моя старушка, — сказал я, обращаясь к ней и протягивая вперёд руки.

Волчица подошла, виляя хвостом, как собака, но остановилась передо мной и прилегла на передние лапы.

— И я тебя очень уважаю, — сказал я и присел на корточки.

Ракша подошла, обнюхала меня, лизнула в губы и нос и положила морду на плечо. Ефрем кашлянул.

— Хм. Надо же как ты…

Он не договорил и снова покряхтел, откашливаясь.

— Не видел никогда такого, — сказал он.

— И не увидишь, наверное больше, — сказал я и подумал, что такая фраза может быть истолкована двояко.

— Пророк, мля. И кто тебя за язык тянет?

Вдруг непонятно как рядом появился тигр. Он рыкнул на волчицу и та отпрянула от меня, тоже тихо рыкнув в ответ.

— Хм. Высокие у них отношения, — подумал я.

Тигр тоже сначала обнюхал