Последняя первая любовь 21 века - Ппан Ким

Так все четверо заняли свои места в репетиционной комнате группы «Глубоководные создания» школы для девочек № 77. Суён, довольная, что теперь они выглядят как настоящая группа, рассеянно улыбалась, настраивая гитару.

– Ну что, справишься? – с беспокойством спросила Мёнвон у Яну.

– Мне обязательно сыграть хорошо?

– Если выйдет плохо, ну… сам понимаешь, – ответила она.

– Ага, – кивнул Яну, но его ответ прозвучал рассеянно. – Попробую.

– Если ритм вдруг ускорится или замедлится, я дам тебе знать, ладно?

Уловив в её словах тревогу, Яну улыбнулся:

– Понял. Полностью на тебя полагаюсь.

Убедившись, что бас подключён к усилителю и все эффекты работают, ребята встали лицом к стене, увешанной вырезками из журналов – фотографиями разных знаменитостей.

– А это ещё что такое? – удивился Яну.

– Наши зрители, – пояснила Мёнвон.

Когда настройка закончилась, Яну глубоко вдохнул. Казалось бы, ничего особенного, просто репетиция, но он всё равно волновался. «Я впервые такое делаю… ну да ладно, что-нибудь да получится», – подумал он. Дун-дун, бам-бам, дун-дун, бам-бам – Яну повторял ритм про себя. Мёнвон повернулась к нему, и по её взгляду он понял, что пора начинать. Он отбил четыре счёта, и к нему сразу присоединились гитара Суён и бас Мёнвон.

– Неужели солнце уже взошло? – запела Хёнгён звонким голосом.

К счастью, Яну держал ритм, не сбиваясь. Увидев это, Мёнвон невольно улыбнулась, не отрываясь от игры. Её чуть отросшие волосы мягко колыхались на плечах.

Когда репетиция закончилась, все четверо бодро пересекли школьный двор и вышли за ворота. Только там они вдруг осознали, что на обратном пути совсем не прятали Яну от посторонних глаз. Но, раз уж никто ничего не заметил, значит, обошлось.

– Может, по мороженому? – предложила Суён, указывая на магазинчик прямо напротив главного входа.

– Давай! – с радостью отозвались остальные.

Вчетвером они зашли в магазин и сгрудились у морозильника, выбирая мороженое. Платить вызвалась Суён, лидер «Глубоководных созданий», как она сама себя называла.

Покрутив крышечку на тюбике мороженого, Хёнгён легонько ткнула Яну локтем в бок и спросила:

– Ты ведь парень Мёнвон, да?

Яну равнодушно посмотрел на неё, но Мёнвон, услышав вопрос, подпрыгнула от неожиданности, будто её ударила молния.

– Нет! Конечно нет! Что за чушь ты несёшь?!

Она выскочила вперёд, раскинула руки и перегородила путь, пока остальные лишь безразлично смотрели на неё.

– А что в этом странного? – удивлённо спросила Хёнгён.

– Я её тоже об этом спрашивала, но быстро сдалась. Лучше не продолжай, – добавила Суён.

– А, да? Ладно, не буду. Ешь мороженое, Мёнвон.

Высокие Хёнгён и Суён прошли мимо, слегка задев Мёнвон с двух сторон. Та повесила голову, как щенок, которого только что отругали. Яну с мороженым во рту сделал несколько шагов вперёд. Поравнявшись с ней, он растрепал ей волосы рукой и пошёл дальше. Мёнвон, поникшая, как бельё, повешенное на верёвке, обернулась и проводила взглядом удаляющихся друзей.

– Хёнгён, если бы ты знала, какого года рождения Яну, ты бы такие вопросы не задавала.

Мёнвон тяжело вздохнула, тряхнула волосами и, расправив ссутуленные плечи, пошла следом.

– Подождите меня!

На её крик Суён оглянулась и усмехнулась:

– Давай быстрее!

Они шли вместе, пока не дошли до перекрёстка. Там их дороги разошлись. Суён и Хёнгён, глядя на Мёнвон и Яну, которые пошли в другую сторону, переглянулись и хихикнули. Мёнвон почувствовала, что они так и сверлят её взглядом, но не обернулась. Вот же вредины!

– Ну как, много сегодня собралось? – с любопытством спросила она.

Яну, не отвечая, достал из кармана накопитель и протянул ей.

– О! Смотри-ка, всё же немножко увеличилось!

– Совсем чуть-чуть. Всё равно слишком медленно. Не думаю, что успею заполнить до конца.

– Почему нет?

– Я скоро уезжаю, Мёнвон.

Его голос неожиданно наполнил тихий полдень грустью. Мёнвон на миг застыла, моргнула, а потом вдруг густо покраснела. До этого момента ей почему-то казалось, что Яну останется надолго. Она даже не задумывалась об этом, просто привыкла к его присутствию. Но ведь он всего лишь путешественник. Когда Мёнвон была рядом с Яну, она забывала то, что давно знала. То, что старалась не замечать. То, что не хотела признавать.

– Когда уезжаешь?

– Скоро.

– Насколько скоро?

– Точно сказать не могу.

– Это тоже из списка запретных тем, да?

– Ага.

Вот чёрт. Из уст Мёнвон сорвался тяжёлый вздох. Поджав губы, она медленно подняла глаза.

– Ладно. Тогда ни за что не говори, когда именно уедешь. Просто уезжай без прощаний. Чтобы я заранее не расстраивалась.

– Расстраивалась? Из-за моего отъезда? – удивлённо спросил Яну.

Мёнвон нахмурилась. Вот зачем она вообще это сказала?

– Не знаешь, что такое сарказм? Это я от радости. Я очень счастлива, но прямо этого сказать не могу. Вот и говорю, что расстроюсь.

– Не уверен насчёт всего остального, но сейчас ты точно врёшь.

– Что? Да ничего подобного!

Мёнвон быстрее зашагала вперёд, энергично размахивая руками.

– Эй, подожди меня! – донёсся весёлый голос Яну за её спиной.

Но Мёнвон лишь сильнее нахмурилась. Яну молча смотрел ей вслед. Из-под аккуратно подстриженных волос Мёнвон предательски торчало покрасневшее ушко.

✯

Проводив Мёнвон до дома, Яну прошёл по лесной тропе и приподнял защитный тент. Найти спрятанную в чаще капсулу теперь не составляло для него труда. Он открыл дверь, вошёл внутрь и рухнул в кресло. Некоторое время лежал с закрытыми глазами, прикрыв лоб рукой, а затем закатал рукав до локтя и осмотрел повреждённое место. После того как кожа разорвалась, коррозия искусственной руки усилилась, и работа суставов заметно ухудшилась. Если всё так оставить, рука может полностью выйти из строя. Похоже, постоянные тренировки на барабанах только усугубили ситуацию.

– Кажется, пора уезжать.

Почему-то оставалось чувство сожаления. Хотелось ли ему остаться? Рука – небольшая потеря, к тому же нельзя сказать, что она была по-настоящему его. Но если он не вернётся в срок, придётся платить штраф за несданную капсулу, а побег сочтут нарушением, и за ним могут отправить погоню. Все потенциальные неприятности теперь были связаны с этим временем.

Яну потянулся к одной из кассет, которую ему дала Мёнвон. Музыкальная шкатулка Ки Мёнвон. Открыв футляр, он развернул самодельный буклет. Среди засохших следов корректора особенно выделялось одно слово – любовь. Вспомнив маленькую Мёнвон, плачущую из-за того, что мальчик подарил сахарное ожерелье не ей, он невольно улыбнулся. Мёнвон, которая любила слушать и петь о любви. Скорее всего, она использовала корректор не потому, что ошиблась, а потому, что хотела написать это слово как можно красивее. Мир Мёнвон начинался с любви и, кажется, ею же заканчивался. Она останется здесь. И, скорее всего, со временем узнает любовь