Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

— А я один раз на Домбае даже была, — похвасталась она, — тоже почти не падала…

Мы добрались до самого верха, оттуда открывался отличный вид на весь город, я мысленно перекрестился и начал спуск… всего один раз упал по дороге, по-моему, неплохо. Леночка же рулила по спуску, как заправский горнолыжник. Она лихо затормозила около меня, взметнув несколько килограмм снега из-под лыж.

— Ну ты крутая, — не смог не заметить я, — почти как гора Эльбрус… или что там на этом Домбае?

— Эльбрус это восточнее, Кабардино-Балкария… да и не катаются с него, там очень неудобные места для этого. А на Домбае гора Мусса-Ачитара, территория Карачаево-Черкесии, она пониже, но поровнее… три километра с нее трасса для спуска идет.

— А здесь сколько? — уточнил я.

— Где-то полтора километра, но все равно неплохо… повторим?

— Конечно, — кивнул я, — назвался груздем — полезай в кузов… поехали.

Всего мы скатились с этой непоименованной горы в Пасадене десять раз… ну если быть точным, это Лена десять раз спустилась, меня же хватило только на пять. Потом я сидел на скамеечке рядом с местным отелем и наблюдал за ее виражами. В итоге я показал ей на часы — мол, пора в аэропорт собираться, она все поняла, лыжи и костюмы мы сдали, а вот в фойе нашей гостиницы нас ждал небольшой сюрприз. Капитан Уткин там сидел, читая газету Лос-Анджелес Таймс. Он тут же встал, увидев нас, и заявил буквально следующее:

— Значит так, молодежь, ты, Витя, собираешься и едешь в аэропорт, а ты, Лена, остаешься здесь еще примерно на неделю.

— Это почему? — спросили мы буквально в один голос.

— Режиссер с Парамаунта прислал заявку на тебя, — улыбаясь, ответил Уткин, — это еще не утверждение на роль в его фильме, но на второй этап кастинга ты прошла. Родилась ты, похоже, под счастливой звездой…

Глава 20

Мэри

Ну и как вы уже все поняли, счастливая Леночка чмокнула меня в щеку на дорожку и испарилась на пару с суровым капитаном. А я тяжело вздохнул, вытер ее помаду со щеки и пошел собирать вещи… в LAX меня отвезли забесплатно, на маленьком пикапчике Шевроле, и на этом хотя бы спасибо. Перелет обратно через всю Северную Америку прошел штатно, но над горами все же поболтало немного. Из аэропорта имени невинно убиенного Джона Кеннеди пришлось самому ехать в свой уже родной практически Бронкс.

Только вошел в дом, затрещал телефон — это оказался Джон.

— Привет, мне тут сообщили, что ты вернулся.

— Ага, — ответил я, — вернулся, но, увы, один…

— Подробности расскажешь? — попросил он, и я не смог ему отказать, только добавил, что это лучше бы не по телефону.

Он подошел минут через десять, я же вытащил из холодильника остатки пива и предложил ему одну банку, а он не отказался.

— Как поездка-то прошла? — спросил Джон, отпив половину банки, — я давно хотел в ЛА съездить, да все как-то не получалось…

— Все окей, Джон, — грустно ответил я, — посмотрели, как выглядит изнутри Парамаунт, побывали на премьере нового фильма и покатались на горных лыжах… это вкратце весь регламент нашей поездки.

— И как там Парамаунт выглядит?

— Если честно, тоскливо… по 5–6 дублей одного и того же — это скучно… но несколько звезд в натуральную величину видел.

— И кого же, если не секрет?

— Майкла Дугласа, например, — ответил я, — а еще Дайану Росс и Дастина Хоффмана, но этого последнего только издалека. А у Дугласа и Росс я даже автографы взял.

— Так-так-так, — почесал он затылок, — а что ты там сказал насчет того, что один вернулся? Лена-то куда делась?

— Ты будешь смеяться, но ее оставили на второй тур кастинга на роль в Кордебалете…

— Это который мы на Бродвее смотрели?

— Ну да, тот самый… Парамаунт, глядя на успех спектакля, решил снять киновариант… в главной роли все тот же Дуглас, а девочек там вагон, если помнишь — вот на роль одной из них Лена и прошла… ну почти прошла, во втором туре еще должна понравиться режиссеру и продюсерам.

— Слушай, это круто, — Джон допил банку до конца и попросил еще одну, я выдал, — у меня в друзьях еще ни одного актера не было…

— Она актриса, — напомнил я, — ну если пройдет второй тур, то будет актрисой.

— Актрис тоже не было… надо будет смотаться в ЛА, если все хорошо сложится, посмотрю, как там актрисы живут.

— Слушай, — вспомнил я, — так что там с Мэри-то случилось? Может, съездим к ней, пока время свободное?

— Насколько я знаю, дела у нее пошли на поправку после химиотерапии… но съездить можно… прямо завтра давай и съездим, это всего час пути.

— А куда ехать? — уточнил я.

— На север, Стэмфордская клиника, километров 50 вдоль берега.

— Решено, едем… надо бы купить что-нибудь больной, у нас в таких случаях обычно апельсины берут или бананы…

— Сувенир какой-нибудь из ЛА привез? — спросил он.

— Целую кучу, — и я вывалил на стол содержимое кармана своей куртки.

— Вот этот, с Парамаунтом, подойдет, — ответил Джон после рассмотрения этой кучи, — ну и с Голливудом тоже. А апельсинов не надо, у нас такое не принято. Едем завтра утром, часов в 9 подходи к моему дому.

— Слушаюсь, кэп, — поднес я два пальца к виску.

И на следующее утро мы с Джоном и его верным Форд-Мустангом стартовали навстречу восходящему солнцу по Нью-Ингленд-Трувей. Сначала вокруг был город и пригород с одинаковыми домиками, а затем с левой стороны и поля потянулись, слегка присыпанные снежком. Справа где-то далеко плескался Атлантический океан, но это чисто теоретически, видно его не было.

— У вас тут все дороги же платные, — завел я такую беседу, — не разоришься на оплате?

— Не все, — возразил он, — которые без светофоров и с развязками, те да, строго за деньги, а мы сейчас по регионалке едем, тут бесплатно.

— Знаешь такую поговорку, — продолжил я, — в России две беды — дураки и дороги… а у вас