Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

— Еще Бриджит Бардо и Бельмондо, — добавила Лена.

— Что-то я слышал про них, — потер лоб Ричард, — но не очень отчетливо, в Америке, как и у вас, в основном свои фильмы смотрят. А если перейти все же к нашему кино… — начал настаивать он.

— Окей, — вздохнул я, — ваше кино у нас покупают, но буквально по нескольку штук в год, не чаще. Жанры тоже находятся под жестким контролем властей — сам понимаешь, что эротика и ужасы у нас никогда не пройдут, так сказать, фейс-контроль. Из вестернов у нас шло буквально три-чеыре штуки, Великолепная семерка, конечно, ее лично товарищ Хрущев утвердил, потом Золото Маккены и еще, кажется, В 3.10 на Юму.

— Странный выбор, — честно ответил Аттенборо, — могу навскидку назвать полсотни вестернов, гораздо лучших по качеству. Но ладно — а еще что у вас смотрели из нашего?

— Исторические фильмы появлялись, Спартак, Викинги, Клеопатра, — начал вспоминать я, — триллеры, названий не могу назвать, но было, а из музыкальных разве что Звуки музыки и Смешная девчонка.

— Это достойное кино, — похвалил меня Ричард, но тут наш разговор сам собой прервался, потому что на сцену под аплодисменты зала поднялась съемочная группа, первым заговорил режиссер, какой-то Берри Горди, а за ним и Дайяна Росс вместе с Ди Уильмсом, исполнителем главной мужской роли.

Я, кстати, сразу узнал этого Уильямса, он скоро сыграет барона Лэндо в Звездных войнах. Ничего примечательного на сцене не сказали, но зал все равно похлопал, а после этого собственно и начали показывать эту Махагони, оно же Красное дерево. Кино тоже, на мой взгляд, ничем примечательным не отличилось — стандартная история успеха, слегка разбавленная любовными переживаниями. Но Лене оно, кажется, понравилось.

А когда свет снова зажегся, в соседнем кресле я обнаружил все того же неутомимого капитана Уткина. Он бурно аплодировал и одновременно подмигивал мне. Я представил его Ричарду, тот вежливо кивнул… беседу о кинематографе мы уж не стали продолжать, а когда все пошли на выход, Уткин взял меня за пуговицу и сообщил, что есть разговор.

— Что, прямо здесь? — удивился я.

— А что, отличное место, — парировал он, — здесь точно микрофонов не будет… пять минут, пока не выгонят секьюрити, у нас есть.

Мы уселись на дальний ряд и приготовились выслушать нашего дорогого куратора.

— Значит так, молодые люди, — начал он, — вчера все прошло на ура, информация доставлена, куда надо, за это вам полагается премия…

— А ничего, — тут же спросила Лена, — что нас за малым в ФБР не загребли из-за этой вашей информации?

— Ну так не загребли же, — ухмыльнулся Уткин, — а что контейнер к урне прикрепили — это вы молодцы… премию в двойном размере получите.

— Можно нам больше таких заданий не выдавать, — сдавленным голосом произнес я, — а премию хотелось бы получить в натуральном виде…

— Насчет заданий не волнуйтесь, в этом городе больше ничего не будет. А насчет натурального вида я не совсем понял…

— Устройте нам катание на горных лыжах — подъемник и трасса для спуска рядом с нашей гостиницей, — пояснил я, — это и будет премией…

Горные лыжи

— Интересный выбор, — буркнул Уткин, — но хорошо, постараюсь устроить. Пойдемте уже, а то сейчас принудительно выгонят, — указал он на двух охранников, пристально глядевших на нас из партера.

Мы и двинулись к выходу, не ожидая принуждения, по дороге же Уткин взял меня за локоть и притормозил.

— Я понимаю, ты молодой и горячий, но не надо, чтобы с твоей подругой разные неприятности случались, потом хлопот не оберешься — ты меня понял, надеюсь… — и он сунул мне в карман какую-то коробочку.

Я на всякий случай сказал, что все понимаю, не дурак, а коробочку потом уже рассмотрел, когда мы оказались в своей гостинице — это был комплект презервативов под названием Дюрекс…

— Ну какие у нас планы на сегодня? — спросила меня Леночка, когда мы уже передвигались из метро к своей гостинице.

— Сегодня больше никаких, а завтра катание на горных лыжах… конечно, если товарищ Уткин выполнит свое обещание, а в пять вечера перелет обратно в Нью-Йорк.

— А что там тебе передал Уткин в конце нашего разговора, — проявила любопытство она.

— Смотри, у меня от тебя секретов нет, — и я вытащил ту коробочку из кармана.

— Ух ты, — восхитилась она, — я, кажется, знаю, что это такое…

— И что же это такое? — сделал непроницаемую мину я.

— Презервативы, что, — ответила она, — а по-простому гандоны… ты проститутку хочешь в номер вызвать?

— Ты будешь смеяться, Лена, но эти, как ты выразилась, гандоны уткин мне дал не для проституток, а для тебя…

— Что, прямо так и сказал?

— Практически так… прямым текстом.

— Ну тогда нам надо опробовать его подарок…

* * *

Дальнейшее вы можете домыслить сами, а наутро нас разбудил звонок внутреннего телефона — это был все тот же товарищ капитан.

— В десять часов у нижней станции подъемника, — продиктовал он, — там спросите Сэма Пенти, он выдаст лыжи с ботинками и костюмы. Через три часа все сдадите ему же.

— Есть, командир, — ответил я ему четким командным голосом, — разрешите выполнять, командир.

— Разрешаю… — милостиво согласился он, — как мой подарок-то, понравился?

— Так точно, классный подарок, товарищ капитан, — ответил я, а через полчаса мы уже двигались по направлению, указанному им.

У подножия горы стоял целый горнолыжный комплекс, гостиница, нижняя станция подъемника, какие-то магазины, рестораны и прокатный пункт. Вот в последнем мы по кодовому слову «Санта-Барбара» и получили все необходимые ингредиенты для катания.

— А чего это такое, Санта-Барбара? — спросила Лена.

— Пригород Лос-Анджелеса, — пояснил я, — там, в основном, богатенькие Буратинки обитают… прямо совсем небедные, миллионеров там за людей не считают, насколько я знаю, вот если выше десяти миллионов, тогда еще туда-сюда… а еще сериал с таким названием собираются снимать, на том же Парамаунте.

— Понятно, — ответила она, — ну поехали уже наверх… ты на лыжах-то умеешь держаться?

— По ровной местности, конечно, умею, — сказал я, — а по горам… катался у нас в Стригино, там крутые